Пять вопросов, на которые дело Тарховых до сих пор не ответило. И, возможно, уже не ответит

Полтора года журналист 63.RU Наталья Артякова следит за делом Тарховых. Она одной из первых рассказывала о ходе расследования, общалась со свидетелями, изучала материалы дела и теперь почти каждый день работает в зале суда. Казалось бы, за это время картина произошедшего должна была стать полной. Но каждое новое заседание, каждое свидетельское показание и каждая деталь погружают нас в новые глубины дела и удивляться тому, какие отношения царили в семье Тарховых.

Вот, по мнению нашего журналиста, пять главных вопросов, на которые дело Тарховых до сих пор не ответило. И, возможно, уже никогда не ответит. Далее — от первого лица:

Следствие считает, что преступление было заранее спланировано и совершено организованной группой. Именно поэтому Екатерине Тарховой предъявлено обвинение не просто в убийстве, а в убийстве, совершенном группой лиц по предварительному сговору.

Но судебные заседания пока не дают четкого понимания, кто именно принимал решения.

По версии следствия, ключевую роль играла Светлана Метревели, которая сейчас находится в международном розыске. Сама Екатерина в своих показаниях также утверждает, что действовала под ее влиянием.

Однако все действия, о которых рассказывают свидетели, совершала именно Екатерина. Это она нанимала грузчиков, заключала договоры, приглашала мастера для ремонта квартиры, продавала имущество, общалась с соседями, вызывала такси.

Получается странная картина. Организатор, по версии следствия, находится за тысячи километров, а все практические решения принимает человек, который сейчас сидит на скамье подсудимых.

Где в этой истории заканчивается исполнение чужих указаний и начинается собственная инициатива? Ответа пока нет.

Этот вопрос становится все более болезненным после каждого заседания.

Из материалов дела следует, что после исчезновения Виктора и Натальи Тарховых жизнь вокруг их квартиры продолжалась почти как обычно.

Приходили грузчики. Работали мастера. Приезжали такси. Вывозились мебель и вещи. Соседи встречали Екатерину в подъезде. Один из свидетелей рассказывал, что она пришла к нему с жалобой на якобы протечку воды. Позже его жена заходила в квартиру Тарховых, чтобы помочь перекрыть кран.

Грузчики несколько часов носили мебель по лестнице, ломали шкафы и стенки. При этом никто из них не заметил ни следов крови, ни чего-либо, что показалось бы подозрительным.

Даже мастер по ремонту, которого Екатерина пригласила оценить стоимость работ, позже сказал в суде, что квартира выглядела просто нежилой.

Получается, что вокруг происходило множество событий, но ни одно из них само по себе не выглядело преступлением. Только сегодня, когда все эти эпизоды складываются в единую хронологию, становится понятно, насколько необычной была вся эта цепочка.

Следствие считает мотив корыстным: после убийства Екатерина начала распоряжаться имуществом дедушки и бабушки, продавала вещи, автомобиль, предпринимала попытки оформить недвижимость.

Но судебный процесс показывает, что семейная история была намного сложнее обычного спора из-за наследства.

Свидетели рассказывают о многолетних конфликтах внутри семьи, постоянных денежных требованиях, попытках собрать огромные суммы на освобождение Людмилы Тарховой, продаже дома ради покупки квартиры для внучки.

На заседаниях звучали истории о миллионах рублей, о миллионах евро, о непрекращающихся ссорах между родственниками. Возникает ощущение, что деньги были лишь частью гораздо более глубокого семейного кризиса.

Но где именно та точка, после которой конфликт превратился в преступление? Пока суд на этот вопрос не ответил.

Это, пожалуй, самая страшная загадка всего дела.

Несмотря на масштабные поиски, тела Виктора и Натальи Тарховых не найдены. При этом в суде регулярно появляются новые детали, которые показывают, насколько тщательно кто-то пытался избавиться от любых следов.

Свидетели рассказывают о бочках, перевозках, демонтаже квартиры, полном вывозе мебели и вещей, попытке очистить помещение буквально до бетонных стен. Мастер по ремонту вспоминал, что Екатерина просила снять всё — штукатурку, паркет, стяжку, потолки, перегородки.

Грузчики рассказывали, что дорогую мебель, книги и вещи просто отправляли на свалку, хотя внешне они были в хорошем состоянии.

Но главный вопрос остается прежним. Если следствие уверено в обстоятельствах убийства, почему за полтора года так и не удалось найти тела? И можно ли будет когда-нибудь восстановить полную картину произошедшего?

Многие ждут, что после приговора история закончится. Скорее всего, нет.

Суд должен установить виновность или невиновность подсудимых. Он даст юридическую оценку доказательствам и вынесет решение. Но уголовный процесс не обязан объяснять человеческие поступки:

• Почему семья годами жила в постоянном конфликте?

• Почему никто не смог остановить разрушение отношений?

• Почему окружающие видели лишь отдельные тревожные сигналы, но не сложили их в одну картину?

• И наконец, почему после исчезновения двух известных в Самаре людей еще несколько недель продолжалась обычная жизнь — с ремонтами, вывозом мебели, разговорами с соседями и попытками сделать вид, что ничего не произошло?

Даже после приговора многие из этих вопросов, скорее всего, останутся открытыми.

И, возможно, именно это делает историю Тарховых одной из самых тяжелых и самых необъяснимых в современной криминальной хронике Самарской области.