«Хотят запереть в психушку»: девушка из Самары, обвинившая мать в извращениях, вынуждена скрываться — развитие жуткой истории

21-летняя Лея, пострадавшая от насилия со стороны матери, считает, что следователь пытается упрятать ее в психиатрический стационар. Сама она уже скрывается от решения суда в другом городе. Где сейчас ее 10-летний брат — неизвестно.

10 месяцев назад мы рассказывали историю Леи — девушки, которая обвинила свою мать, самарского педиатра, в жутких извращениях и садизме по отношению к ней и младшему брату. Наша героиня, которую в детстве, по ее словам, заставляли изображать собаку, привязывали к ножке стола, мыли в бане взрослые мужчины и снимали обнаженной на фото и видео, тогда боролась за то, чтобы спасти брата от той же участи.

Уголовное дело о насильственных действиях сексуального характера в отношении малолетней было возбуждено. Но вместо защиты сама потерпевшая оказалась под ударом. И теперь ее история обретает новый, еще более пугающий поворот.

Сейчас Лея не в больнице и не дома. Она в другом городе. Скрывается.

— Помещение меня в стационар — это самоубийство. Я просто знаю, что моя мама с таким огромным финансовым и административным ресурсом очень хочет меня туда поместить. И к тому же с постановлением на обвиняемую, — говорит девушка в разговоре с корреспондентом 63.RU. — По ее мнению, это значит, что она хочет развязать сотрудникам руки. Только к обвиняемым применимо введение психоактивных веществ.

Вот как развивались события.

Следователь вышла в суд с ходатайством о принудительном помещении Леи в психиатрический стационар. В ходатайстве было написано, что у потерпевшей уже выявлены психические отклонения. Только нужно определить их степень. При этом, по словам девушки, нигде нет такого заключения. У нее, наоборот, есть четыре справки, в том числе от комиссии экспертов, подтверждающие полную вменяемость.

Суд первой инстанции, Кировский районный суд Самары, вынес решение о помещении Леи в стационар. Она обжаловала. Областной суд тоже вынес решение о стационарной экспертизе. Но, по версии девушки, произошло нечто странное.

— Решение суда на руки не выдавали по истечении срока 15 дней. Мне дали его только на 15-й день, чтобы я не смогла обжаловать, представляете? — рассказывает Лея. — Я в самый первый день звонила помощнице судьи, говорю: мне нужно получить решение на руки. Она говорит: сейчас у судьи уточню. Потом говорит: судья не разрешила.

Когда Лея пришла в суд, ей сказали: «Мы вам позвоним». В итоге документ выдали только в последний день срока обжалования.

Следователь, по словам Леи, почти сразу прислала уведомление, что завтра в 8 утра необходимо явиться на стационарную экспертизу. При этом девушку даже не ознакомили с документами.

— Она просто лишила меня возможности задать экспертам вопросы. Я вообще могла выбрать другое экспертное учреждение, — говорит Лея. — Мы с ней до этого обсуждали, что у меня работа, учеба, дома животные. Я не могу на месяц вот так выпасть из жизни.

Лея не пришла. Тогда, по ее словам, следователь начала выписывать повестки. Одну за другой.

— Она прислала мне в один день 10 повесток по два раза в день, вот подряд. И там сверху было написано: «в связи с двумя неявками», чтобы выписать мне привод, — рассказывает девушка.

Еще была такая ситуация. Лея, как она говорит, учится в университете в Москве. Она закрывала там сессию. Следователь знала об этом. И в разгар сессии прислала повестку — мол, завтра обязательно явиться на следственные действия.

— Я звоню, говорю, что я физически не могу приехать. А она в ответ: мне все равно, значит будет выписан привод.

Лея направила официальное ходатайство, приложила билеты, объяснила, что не отказывается от участия в следствии. Но, по ее словам, это не помогло.

Самым напряженным моментом стало знакомство с постановлением о стационарной экспертизе.

— У меня было очень много замечаний, и я стала их писать. Она мне говорит: там все потом допишешь, давай, у меня нет времени! Я спросила: можно я сначала сфотографирую? Следователь начала кричать: нет, ты что делаешь? — вспоминает Лея. — Короче говоря, она у меня это постановление буквально вырвала из рук. Чуть до драки не дошло, я клянусь. У меня все это на аудио есть.

Редакция ознакомилась с расшифровкой этой аудиозаписи. В ней следователь на повышенных тонах требует: «Вы сидите у следователя! А не у подружки! Потому что, когда следователь говорит, что надо что-то делать, нужно слушаться следователя!» И затем: «Все, свободны! Свободны, я сказала!», когда Лея пытается возразить.

Лея полагает, что следователь и прокурор на судебном заседании по жалобе на действия следователя приехали вместе на одной машине, а потом вместе уехали.

Ее представителя, общественного деятеля, не хотели пускать в зал, хотя доверенность была оформлена. Судья отказала Лее по всем пунктам, хотя, по ее словам, были неопровержимые доказательства нарушений. Лея пыталась поговорить с судьей после заседания:

— Я говорю: ну вы же понимаете, что, если я туда лягу, я оттуда не выйду? Пожалуйста, защитите меня, я реально боюсь свою мать, — пересказывает она.

В итоге так ничего не получилось.

После того, как суд вынес решение, Лея и ее представитель планировали поехать домой. Но когда вышли из здания, увидели оперативных сотрудников в машине. Девушке показалось, что ее уже ждали, чтобы «упаковать».

— Мы приняли решение незамедлительно покинуть Самару и уехать в другой город, — рассказывает Лея.

Сейчас она скрывается от решения суда. По ее словам, на руках есть аудиозаписи всех разговоров со следователем, стенограммы, документы. Все это она направляла в суд в рамках статьи 125 УПК РФ (жалобы на неправомерные действия следователя). Но, как полагает девушка, суд их проигнорировал.

Но и это еще не все. Параллельно с уголовным делом в Жигулевском суде полгода шел закрытый процесс о признании Леи недееспособной. О нем девушка, по ее словам, узнала совершенно случайно.

— Я не получаю корреспонденцию ни по адресу регистрации, ни по адресу прописки, потому что мать перехватывает все письма. У следователя есть мой номер телефона. Она могла мне позвонить, но не сделала этого, — говорит Лея. — Я направляла в Следственный комитет официальное ходатайство о том, чтобы всю корреспонденцию присылали исключительно по электронной почте.

При этом, по словам девушки, следователь направляла в Жигулевский суд закрытые материалы из уголовного дела, в том числе опросы свидетелей, рукописные пометки негативного характера.

Когда Лея приехала в Жигулевский суд знакомиться с документами, ее встретила мать.

— Она поймала меня возле калитки суда. Говорит: ты сядешь в такси, тебя уколят, и тебя никто никогда больше не найдет, — вспоминает Лея.

Потом, по ее словам, мать включила диктофон и стала имитировать нормальный диалог, чтобы впоследствии использовать эту запись против дочери.

Девушка говорит, что мать угрожала ей неоднократно. Приводит пример сообщений: «Душа моя, скоро ты останешься совсем одна. Ходи, оглядывайся по сторонам».

— Когда был жив отец, она боролась и уничтожала его. Она добилась этого. Из-за наследства, из-за финансового интереса, — говорит Лея. — Я иду как первонаследница, и она просто хочет меня убрать. Чтобы завершить все свои грязные дела, нужно избавиться от меня.

Главный вопрос — где сейчас десятилетний брат Леи? По словам девушки, он до сих пор с матерью. Она направляла заявления в органы опеки и попечительства, уполномоченному по правам человека.

— Мне отвечали: мы съездили, проверили, все хорошо. Или что семья до этого на учетах нигде не стояла, поэтому там все хорошо, — говорит Лея.

Редакция ознакомилась с жалобой Леи в прокуратуру Самарской области от 2026 года. В ней она прямо заявляет, что ее брат подвергается систематическим действиям сексуального характера со стороны матери и ее сожителя, а эти действия фиксируются на видео.

У семьи, по словам девушки, несколько домов: в Самаре, в поселке Горелый Хутор и в Зольном. Мать, как предполагает Лея, постоянно живет в Горелом Хуторе и не скрывается.

— У нее подписка о невыезде. При такой тяжести статьи? — недоумевает Лея. — По такой тяжкой статье подписку о невыезде не избирают, а направляют либо в СИЗО, либо под домашний арест. Ну, такого не бывает, что 132-я статья и просто подписка о невыезде.

В распоряжении редакции есть заключение психофизиологического исследования Леи с применением полиграфа от 28 ноября 2025 года. Его проводил старший специалист отдела криминалистики следственного управления СК по Самарской области подполковник юстиции Рахимов А.И.

Вывод исследования: «не были выявлены психофизиологические реакции, обусловленные информированностью об оговорке матери в совершении ею действий сексуального характера».

Простыми словами: полиграф показал, что Лея не лжет.

Также редакция ознакомилась с тремя заключениями психолого-психиатрических комиссий ГБУЗ «Самарская областная клиническая психиатрическая больница» (акты № 60 от 06.02.2026, № 378 от 18.06.2026 и еще одно заключение от октября 2025 года). Во всех трех один и тот же вывод: «Данных за психическое расстройство нет. Нет оснований для решения вопроса дееспособности».

В заключении № 378 от 18 июня 2026 года эксперты подробно описывают состояние Леи: «ориентирована всесторонне правильно, верно определяет цель обследования, память и интеллект сохранены, доступны сравнение и обобщение понятий. Психическое состояние признано стабильным, диагностически значимых нарушений когнитивных процессов не выявлено».

Несмотря на эти официальные заключения, следователь продолжает добиваться помещения потерпевшей в психиатрический стационар.

Лея подчеркивает, что она не отказывается от психиатрической экспертизы. Она просто хочет, чтобы ее провели в другом месте.

— Направьте меня в институт имени Сербского в Москве. Там у моей мамы никаких связей нет. Я с удовольствием пройду амбулаторно. В чем проблема? — говорит она.

По ее словам, она готова сотрудничать со следствием, но боится оказаться в самарском стационаре, где, как она считает, ее могут «химически подавить», а именно — ввести психоактивные вещества, которые разрешено применять только к обвиняемым, а не к потерпевшим.

Редакция ознакомилась с ходатайством Леи в Кировский районный суд о приостановлении исполнения судебного акта о помещении в стационар. В нем она указывает на выявленные факты фальсификации экспертных заключений № 2624 и № 297: «хронологический подлог, текстовую компиляцию, выход экспертов за пределы компетенции и повторное участие одного и того же эксперта в исследовании и потерпевшей, и обвиняемой».

В распоряжении редакции есть постановление о возбуждении уголовного дела № 12502360004000186 от 26 ноября 2025 года. Дело возбуждено в отношении матери Леи по п. «б» ч. 4 ст. 132 УК РФ — насильственные действия сексуального характера, совершенные в отношении лица, не достигшего четырнадцатилетнего возраста. Лея официально признана потерпевшей по этому делу. В настоящее время расследование продолжается.

В постановлении указано: «В 2017 году мать, находясь в спальной комнате дома, используя беспомощное состояние потерпевшей, совершила в отношении указанного лица иные действия сексуального характера».

Также редакция ознакомилась с объяснением Леи от 19 июля 2026 года, данным участковому уполномоченному полиции. В нем она подробно описывает угрозы со стороны матери: «Я тебя убью, закопаю, по тебе психушка плачет, тебя закроют». Рассказывает о нанесении ей телесных повреждений телефоном по голове, после которых у нее диагностировали ЗЧМТ и сотрясение головного мозга. А также сообщает о слежке, которую за ней ведет некий человек по заданию матери.

В этой истории по-прежнему сталкиваются две версии. Версия дочери, подкрепленная уголовным делом, двумя комиссионными экспертизами и полиграфом. И версия матери, которая считает, что дочь клевещет на нее из-за денег. Мы пытались выйти на связь с матерью Леи, но комментариев от обвиняемой стороны пока нет.