Почему не раскаялась убившая ребенка опекунша — объяснил эксперт по маньякам. И рассказал, преступниками рождаются или становятся

На днях в Екатеринбург приезжал популярный врач-психиатр, психотерапевт и автор YouTube-канала «Фауст XXI века» Василий Бейнарович. Он выступил с лекцией на фестивале «ГикКон».

На блог Василия подписано более миллиона человек. В своих роликах он рассказывает о кровожадных серийных убийцах, а также делает обзоры громких новостей, которые шокируют всю Россию. После лекции корреспондент E1.RU поговорила с Василием Бейнаровичем.

— В общении вы часто анализируете людей, их мимику и поведение. Интересно, как бы вы охарактеризовали нас, уральцев?

— Жесткие, прямолинейные и любящие свой чудесный город. Если говорить про мимику, то это основа работы любого психиатра. Мы должны оценивать положение рук и так далее. Здесь люди крепкие и сильные, Урал всегда был таким.

Если говорить на тему преступлений, то здесь очень жесткая и четкая позиция по вопросам смертной казни: «Преступник должен быть наказан и не должен жить на наши налоги». В Ростове-на-Дону и Краснодаре считают так же. Но поверьте мне: серийные убийцы сидят в таких ужасных условиях, что это буквально уничтожает их личность.

— Периодически вы делаете обзоры шокирующих новостей. В июне 2023 года на всю Россию прогремела история убитого опекуншей мальчика. Как вы сами видите всю эту ситуацию: что в опекунше могло породить такую жестокость к детям?

— Когда мы говорим про подобные семьи, там изначально понятно, что человек не хотел детей. Такие люди их используют либо для государственных дотаций, либо для каких-то своих мнимых иллюзий, выставляя себя хорошим родителем. За таким поведением стоит отсутствие эмпатии, нарушение личностных характеристик, скорее всего, пограничное расстройство личности.

В этом случае я склоняюсь к тому, что человек не хотел детей и рассматривал их не как живого человека, а как объект, который можно эксплуатировать ради денег или чего-то подобного.

— Почему она так жестоко расправилась именно с этим ребенком?

— Она выбрала его как объект, на котором вымещалось всё. Это классическая конфликтная система, которую мы, например, видели у многих серийных убийц.

Можно вспомнить Гэри Риджуэя, убийцу с Грин-Ривер, у которого была доминантно-агрессивная мать. Она орала на отца, отец потом избивал сыновей, а потом еще и мать избивала его. Получалось такое вымещение садистических наклонностей. У нас с вами бывают плохие дни, когда нам грустно, но мы выбираем сдержаться, а не ударить.

— Опекунша так и не признала свою вину. Неужели она не раскаивается?

— У нее никогда не будет раскаяния. Такой тип преступников не видит ничего осуждающего в том, что они сделали. У них нет морального компаса ценностей, они ценят только себя и хотят слышать только про себя.

Хоть я вас вижу в первый раз, но я вас уважаю, отношусь к вам тактично и не позволяю себе чего-то. А она позволяет, потому что ни один человек в мире не является для нее чем-то ценным.

— Еще была одна история, о которой вы рассказывали. Тело девушки нашли в яме возле дороги. Велосипедисту, который ее преследовал, на момент преступления было 34 года. Почему маниакальные повадки раскрылись в столь зрелом возрасте?

— У нас табуирована тема секса. Из-за этого нет понимания сексуального желания, понимания того, что до близости надо добиваться женщину, ухаживать за ней, что это не просто сигарету одолжить.

В этой ситуации, как говорится, вижу возможность — не вижу препятствия. В его голове сформировалось половое возбуждение, которое еще могло быть сублимировано какой-то добавкой алкоголя или еще чем-то, от чего срывает крышу: «Сейчас я займусь сексом, никто ничего не узнает, я всё спрячу». Здесь всё было спланировано: не было такого, что он на нее набросился — наоборот, он всё спрятал, зачистил, пытался скрыться.

Он понимал, что делает что-то плохое. На первом месте у него было желание удовлетвориться. И даже то, что его поймали, не означает того, что у него не получилось осуществить желаемого. Поверьте, сексуальные преступники могут эякулировать просто от самого факта нападения.

— Мог бы нападавший стать серийным насильником, если бы его не поймали?

— Это всё 50/50. Зачастую преступники начинают свой путь, когда видят, что их не ловят и не ищут. Я напоминаю, что битцевский маньяк прятался практически десятилетия после первого убийства своего друга. Сначала он боялся, а потом осознал, что всем всё равно. Он нашел эту методику с люками, сбрасывал тела в парках, из-за чего так долго никто не знал о его существовании.

— В ноябре вы приедете в Екатеринбург с еще одной лекцией: «Как не воспитать серийного убийцу». Мне кажется, многих родителей волнует вопрос: можно ли распознать в ребенке маньяка, есть ли какие-то звоночки?

— На каждом возрастном этапе есть определенные признаки, когда мы развиваем эмоциональную связь, поведенческие элементы. Главное — быть эмпатичным родителем, вести прямой диалог и обращать внимание на любые статистические проявления.

Мама начинает паниковать, когда маленький мальчик двух лет ударяет щенка или котика. Но это не красный флаг, на который надо реагировать, потому что двухлетка еще не знает, как правильно гладить котика. А вот когда мы уже видим, что четырнадцатилетка осознанно идет на какое-то садистическое действие, например, дергает и треплет кота… И когда мы разбираем такие случаи, родители говорят: «Мы знали, но мы думали, что он это перерастет».

— Почему чаще всего матери преступников не верят в то, что совершил их ребенок?

— Виктор Мохов, он же скопинский насильник: никто же не верил, что это он. Странненький дядечка выкопал себе подвальчик. И когда мы говорим про их преступления, там, возможно, уже у матери имеется серьезная патология.

Самый яркий пример — допрос семьи Спесивцевых. Мать говорит: «Я не брала эти твои ведра с трупами. Я за свои ведра с трупами ответила». То есть они разговаривают про мертвых бедных детей, как будто картошку не поделили.

Родители не верят, потому что не знают ничего про своего ребенка. Например, про наркозависимость или алкоголизацию ребенка родитель узнает самым последним, потому что он намеренно психологически не хочет этого видеть, потому что это значит, это он виноват, он что-то упустил. А люди не любят признавать, что они не правы или совершили какую-то ошибку. В этом, наверное, проблема всего нашего общества.

— Вы наверняка знакомы со статистикой преступлений в регионах России…

— Я думаю, вы слышали про эту иллюзорную историю с «Расчленинградом», что только в Питере всех расчленяют. Но журналисты провели очень хорошую работу: на самом деле Башкортостан у нас находится на первом месте по расчленению.

Сегодня видеокамеры сильно снижают уровень преступности. Когда человек или преступник знает, что за его действиями последует тюрьма, срок или огромный штраф, у большинства из них щелкает в голове. В Москве и в Петербурге сейчас делают ставку на распознавание лиц.

Мы обсуждали со многими исследователями-криминалистами эту тему. Они подчеркивают, что потом это будет выливаться во что-то другое. Если они не смогут подлавливать девочек в подъездах и совершать с ними насильственные действия сексуального характера, то они будут их ловить где-то в другом месте, где нет камер.

Но давайте не будем забывать одну простую истину: все преступники — тупые дегенераты. Сколько у нас людей, оскверняющих Вечный огонь. Здесь возникает вопрос: ну неужели в голову этому человеку не пришло, что за это ему что-то будет? Он додумался только до того, чтобы шашлыки там пожарить или прикурить сигарету.

— И всё-таки преступникам проще убивать в регионах?

— На самом деле нет такой четкой корреляции по преступности. Просто в регионах куда проще не попадаться на камеру, если ты профессионал. Я напомню, что Сергей Головкин прятался специально по областям, специально убивал именно в парковой зоне.

И не будем забывать, что эти преступники — очень хорошие психологи, они видят слабых людей с подавленной самооценкой. Преступления везде одинаковые: сексуальные, финансовые и на фоне серьезной алкоголизации.

При этом алкоголизм у нас снова стал расти, хотя в последние годы снижалась вся эта история. Народ стал снова больше пить, и это большая проблема.

— Как вы думаете, преступниками становятся или рождаются?

— Все, с кем я общался, кто, как говорится, работал на земле, то есть в следственных органах, всегда зачастую говорят, что преступниками становятся. Есть те, кто считает, что ими рождаются.

У нас есть три базовых исследования, которые говорят о том, что есть генетические аномалии, связанные с белками — переносчиками серотонина, с дофаминовыми рецепторами. Второй фактор — психобиологический, биологический, химиобиологический. То есть у нас есть определенные гормоны и обстоятельства, которые в результате той же аномалии гена начинают перемешиваться и давать реакцию.

И третье — это психологическая среда. Есть огромное количество людей, родившихся с этими генами, которые никогда не совершали преступлений, потому что среда, в которой они находились, была нормальная. Какие бы гены у нас ни были, какая бы у нас ни была химиобиологическая проблема, среда, психология воспитания и люди, которые в нужный момент могут подставить плечо, всё равно более весомы. Поэтому преступниками всё-таки становятся.

— Вы также часто рекомендуете сериалы и фильмы про маньяков. Большинство картин правдоподобно раскрывают сущность убийц или же чаще всего это выдумка?

— Грех любого кинематографа в том, что он всё докручивает до фантастики. Я очень редко могу сказать, что вот эта патология показана правильно. Хабенский играет во втором сезоне сериала «Метод» человека, пережившего определенные проблемы с мозгом. Я вижу, что он явно посетил какое-то острое психиатрическое отделение и посмотрел на то, как себя ведут пациенты. Видно, как по Станиславскому он вошел в образ.

Но зачастую я вижу, что та же самая множественная личность часто выдумывается. Люди часто путают: «Ну он шизофреник. У него раздвоение личности». Шизофрения — это расщепление личности, это процессы. А вот множественная личность — это уже другая история.

— Почему фильмы про маньяков так популярны?

— Я постоянно теперь ссылаюсь на исследование 1991 года, которое проводилось и в Британии, и в Америке, когда возросла популярность документалок.

Люди смотрят это как на ОБЖ, то есть они учатся и узнают, какие проблемы есть в государстве, чем пользуются преступники. Любой серийный убийца — это пробелы в законодательстве или проблемы социальных структур общества.

Также люди делают себе искусственный адреналин. То есть мы с вами сидим дома спокойно на диванчике с попкорном, я нахожусь в контролируемой безопасной среде и себе создаю бесплатный адреналин, кортизольчик — гормон, который нам нужен.

Зритель также любит детективы за то, что он играет в домашнего следователя: «Да я раскрыл бы это на раз-два, вот эти полицейские ничего не знают». Это как раз тот самый легкий эндорфин, от которого происходит интеллектуальное щекотание.