Молоко от Лагерфельда. Как отец модельера торговал во Владивостоке, а потом сел в тюрьму — история жизни бизнесмена

Владивосток в начале XX века был шумным центром мировой торговли, куда стремились и европейцы, и азиаты. Туда приехал и Отто Лагерфельд, отец знаменитого кутюрье Карла Лагерфельда. О том, чем его заинтересовал приморский город, правда ли, что он мог остаться тут навсегда, и за что его посадили, VLADIVOSTOK1.RU рассказал краевед Андрей Сидоров. «Слишком законопослушный» В начале декабря 1907 года из Сан-Франциско во Владивосток пароходом прибыл 26-летний немец. Он невысокий, черноволосый, собирался развивать здесь бизнес и продавать консервированное молоко марки «Гвоздика», которое отправлял из Америки его брат, а еще изюм, орехи, чернослив, напильники, бумагу от мух и буры для поиска золота. Отто Лагерфельд работал представителем молочной компании и получал комиссию с продаж. Молоко он доставлял в Хабаровск, на Сахалин, в Амурскую область и в другие дальневосточные регионы. Продукт был ценен в том числе тем, что не портился в пути. — Владивосток благодаря железной дороге и выходу к морю был одной из важнейших точек мировой торговли. Местом, где Европа получала и отправляла грузы. И чтобы контролировать бесперебойность поставок, нужны были все эти интервенты: немцы, французы, греки, американцы… А где много грузов, там деньги. Здесь можно было очень хорошо зарабатывать, — объясняет Андрей Сидоров. По словам краеведа, Отто Лагерфельд был педантичным, опрятным в быту, где-то скуповатым, но «слишком законопослушным немцем, который среди пьянок и гулянок во Владивостоке замечен не был». В России он жил по русскому билету — виду на жительство того времени. Сидоров уверен, что за семь лет жизни во Владивостоке немец, как и многие мужчины того времени, посещал публичные дома, но «без фанатизма». Дневниковых или других записей о возможной любовнице Отто Лагерфельда не сохранилось. «Был больше русским, чем немцем» Во Владивосток начала XX века стекались люди со всего мира: китайцы, курящие опиум по ночам, итальянцы — единственные чернорабочие европейцы, которые строили Китайско-Восточную железную дорогу, греки, готовившие квас для своих земляков, а также шведы, поляки, японцы, корейцы. Американцы, французы и немцы занимались в основном торговлей либо были служащими в конторах соотечественников. — Здесь кипела интересная жизнь, город был, во-первых, намного меньше, во-вторых, интернациональный. И в Российской империи не было русских, евреев — кого угодно. Никто не делил [людей], как сейчас, глянув в паспорт, на русского, украинца и так далее. Были православные, протестанты, католики, буддисты, магометане, — рассказывает Андрей Сидоров. Многие немцы-протестанты, включая работников торгового дома «Кунст и Альберс», объединялись в общину, посещали песенный клуб, где «тусовались, пели песни и пили пиво», но Отто Лагерфельд к ним не относился — он был практически единственным католиком-немцем в городе, хотя, скорее всего, и не слишком набожным. — По воспоминаниям Карла Лагерфельда, его папа любил борщ. У него были русские привычки, то есть в быту он уже был больше русским, чем немцем. И если бы не Первая мировая война, он остался бы здесь, женился, купил дом: тут ему нравилось. Правда, возможно, тогда бы не родился Карл, — добавляет краевед. «Восставал из пепла, как феникс» 1 августа 1914 года Германия объявила войну Российской империи, и большинство иностранцев попали под подозрение в шпионаже. Некоторым немцам удалось бежать из Владивостока уже на следующий день. Тогда 33-летний Отто Лагерфельд захотел выехать в Америку через Японию и написал прошение российским властям: «Я пришел к заключению, что с прекращением торговых операций с Лондоном и Гамбургом нормальное течение моей деятельности продолжаться не может». И хотя Отто Лагерфельд уже шесть лет не был военнообязанным Германии, его арестовали, обвинили в шпионаже и посадили до конца сентября во Владивостокскую областную тюрьму. Затем перевели в лагерь в Верхоянске — самый холодный город Якутии, где Отто провел четыре года. Во время ссылки он написал еще одно прошение — о принятии русского подданства, но его отклонили. Скорее всего, из-за того, что поддержки в административных верхах у Лагерфельда не было, никто не мог за него поручиться. Отто Лагерфельд был интернированным немцем, то есть он не сидел в тюрьме, а жил и работал в Якутии, но не мог покинуть эту территорию и, по мнению Андрея Сидорова, скорее всего, даже встречался с якуткой. Когда Первая мировая война закончилась, в 1918 году он вернулся в Германию и больше не приезжал в Россию. — Жалко человека. Только начал жизнь, встал на ноги. Но опять же, он не сломался. У него рухнул бизнес, а потом после срока в тюрьме он, уже в возрасте, поехал в разрушенную войной Германию: а там люди обеднели, дичайшая инфляция… И он начал строить бизнес заново, а тут Вторая мировая война. Он несколько раз за свою жизнь восставал из пепла, как феникс, — добавляет краевед.