«Чтобы я не видела спектакль? Да вы смеетесь!»: как ровесница Самарского театра оперы и балета стала его почетным зрителем

Эмилии Сергеевне Черновой 94 года. Но слова «старушка» или «бабушка» с ней совсем не вяжутся. Это активная, позитивная, искренняя и очень добродушная женщина. Она не стесняется своего возраста и открыто называет себя ровесницей самарского театра оперы и балета. Его Эмилия Сергеевна посещает почти 80 лет. Некоторые постановки она пересмотрела по много раз. И долгое время собирала фотографии и автографы артистов театра.

А в прошлом году свою коллекцию она передала в новый музей САТОБ. Журналист 63.RU Людмила Данилина поговорила с Эмилией Сергеевной, ставшей, по сути, исследовательницей жизни крупнейшего театра Самары.

— Откуда у вас такая любовь к театру?

— От папы. В городе был такой завод — 9-й ГПЗ. И вот от этого завода мама воспитателем работала, а папа работал в клубе от этого завода. Клуб находился на улице Победы. И вот там папа вел кружок самодеятельности. Это был настоящий самодеятельный театр. В репертуаре я, например, очень хорошо помню два спектакля. Это «Без вины виноватые» и «Платон Кречет». Папа играл в обоих.

Причём по ходу одного спектакля он должен был играть на скрипке. И он научился играть на самом деле на скрипке ради этой роли. А вообще, он на баяне хорошо играл. При том, что у него не было никакого образования музыкального, самоучка.

— А вы на каком-нибудь музыкальном инструменте играете?

— А вот я, как дедушка у нас говорил, «ни в дудочку, ни в сопелочку» (смеется). В 1939 году я пошла в школу. И где-то в 1940 году поступила в музыкальную школу. Говорили, что слух хороший. Но началась война, и на этом моё музыкальное образование закончилось.

— Когда вы попали впервые в театр оперы и балета? И с кем?

— Первый раз с мамой мы ездили на балет «Фея кукол», в котором должен был участвовать мамин двоюродный брат, ещё подросток. Мы пошли на него посмотреть. Но, по-моему, как раз именно в этом спектакле он и не принимал участия.

— Какое у вас впечатление осталось от этого первого посещения театра?

— Почему-то я не помню, чтобы какое-то особое впечатление осталось. Наверное, была слишком маленькая.

— Когда стали ходить в театр сами?

— Где-то в девятом-десятом классе уже с одноклассниками, с друзьями стали ходить.

— А как добирались? Ведь тогда с Безымянки доехать до центра города было очень непросто.

— Очень сложно, да. Вот из-за этого, конечно, и не часто посещали театры. Я уже сейчас и не помню, как ездили сначала. А после войны трамвай ходил от Безымянки до центра.

— Вы с друзьями ездили на все спектакли? Или, может быть, ходили на какого-то одного артиста или артистку, которые больше всего вам нравились?

— Нет, тогда у меня не было избранных. Но я хорошо запомнила, что много было в театре оперетт в то время. И были очень хорошие комические актёры.

— Какие вам оперетты запомнились?

— «Принцесса цирка», «Роз-Мари». А из опер вот хорошо запомнился «Дубровский». Там в первом акте Владимир приезжает домой и поджигает его. И так эффектно было, что этот горящий дом запомнился. А вот балеты я в то время не смотрела почему-то. Видимо, как-то не складывалось.

Я помню, что по возвращении из Москвы в 1953 году (я уезжала туда учиться на четыре года) первым спектаклем, который я увидела, была опера «Ромео и Джульетта». Пел Семен Щадилов. И что меня поразило, у него был голос очень похож на Сергея Лемешева. А я поклонница Лемешева. В Москве ни одного спектакля с ним не пропустила. Оказалось потом, что Щадилов у Лемешева стажировался. И вот, видимо, что-то перенял.

— Жили по-прежнему на Безымянке? Как тогда было с транспортом до центра?

— Ну, конечно, уже автобусы появились, трамваи регулярно ходили. Причём в то время спектакль начинался в 20:00. И кончался где-то в двенадцатом часу. И на трамвае до часа ночи спокойно можно было уехать. Проблем не было.

— Расскажите о своей коллекции. С чьей фотографии она началась? Или с чьего автографа?

— Семена Щадилова. Я была его поклонницей, у меня много его автографов. Мы с ним потом, когда он уехал в Москву, переписывались почти до конца его жизни.

— Как вы с ним познакомились?

— Ну, наверное, после спектакля. Мы ждали в то время артистов после спектаклей — это было принято.

— Почему решили брать автографы и у других артистов? К ним было просто пробиться, или, наоборот, сложно?

— Да нет, ничего сложного. У некоторых лично брала, некоторым передавала для автографов их фото или открытки через работников театра, по-разному. Официальных встреч артистов с поклонниками и их творческих вечеров тогда не было.

Я давно закончила собирать автографы артистов. Еще в 60-х годах. Повзрослела, наверное (смеется).

— Вы практически с самого начала истории театра посещаете его спектакли. Как театр изменился за эти годы именно для вас?

— Переломным моментом назвала бы капитальный ремонт (смеется). А так развитие театра шло постепенно, на мой взгляд. Ведь когда были первые спектакли (особенно это чувствовалось в балете), была небольшая труппа. В кордебалете мальчиков было, ну, человек двенадцать самое большее. Потом было время, когда пачки у балерин из марли шили. То есть на самом минимуме всё было. Потом постепенно развивалось, совершенствовалось. У нас труппа увеличилась в разы. Сейчас оформление роскошное. Сейчас уже, если на сцену выйдет королева, так это будет настоящая королева. Раньше было всё гораздо скромнее, хотя и старались всё-таки держать марку. И держали.

— А какую современную постановку вы бы назвали самой удачной на ваш взгляд? Балет или опера?

— Если опера, то «Флория Тоска» — в классическом виде очень хорошо поставлена. «Травиата» — то же самое, очень хорошо. К балетам тоже претензий нет. Единственное, что некоторые постановки, на мой взгляд, несколько затянуты, я бы сократила немного (смеется).

— С каким театром из другого города вы можете сравнить наши театры?

— Я не могу сравнить… Я и в Ташкенте видела спектакли, и в Новосибирске, и в Алма-Ате, и в Прибалтике. Но там посмотришь один-два спектакля, как можно сравнивать? Нет, это я даже не возьмусь.

— А к современным театрам, например, театр «Мастерская» или театр «Грань» в Новокуйбышевске, как относитесь? Бывали, смотрели там спектакли?

— В театре «Грань» я один спектакль смотрела. Спорный, на мой взгляд. Еще видела постановки в театрах «Самарская площадь», «Камерная сцена» — интересно посмотреть.

— Есть ли может быть какой-нибудь театр во всём мире, какой вы очень хотите посетить? И почему?

— Конечно, это «Гранд-опера» в Париже. Но вообще, я не из мечтателей. Я знаю, что это нереально, поэтому даже и не думаю о таком посещении.

— А из российских театров на какой-то обратили внимание, хотите сходить еще раз?

— Большой театр в Москве уже мне как родной. Я около 100 спектаклей там посмотрела в разные годы.

— И есть ли какие-то ваши самые любимые?

— Конечно. Я «Онегина» больше 10 раз смотрела, «Травиату» больше десяти раз. Потому что там пел Лемешев, я с ним все спектакли посещала. Наиболее активно ходила туда, когда четыре года жила в Москве. Но и сейчас бываю. В прошлом году была там на спектакле «Севильский цирюльник». Приглашал наш самарский артист Валерий Макаров, он теперь в Большом театре.

— Есть ли какой-то спектакль в нашем театре оперы и балета, который вы не видели, но хотели бы посмотреть?

— Чтобы я не видела? Вы что, смеётесь? Таких нет (смеется). Я бываю и на сдачах, и на премьерах.

— Тогда такой вопрос. Есть ли, может быть, какое-то произведение, по которому вы бы хотели увидеть спектакль в САТОБ?

— Я бы очень хотела «Фауста». Там и для оперных есть что попеть, и для балета есть что станцевать.

— А какие у вас любимые места в зале? Многие говорят, что садятся только на первом ряду или наоборот, только дальше десятого…

— Любое место, кроме лож. Смотреть сбоку, когда половины сцены не видно, нет смысла.