Проблемы начались уже с названия. Почему фильм «Последний рубеж» хочется сразу перемотать на конец

В прокат в России вышла американская военная драма «Последний рубеж». Режиссёром выступил бывший военный Род Лури, а главную роль сыграл Скотт Иствуд (сын знаменитого отца). Своими впечатлениями от картины делится студентка журфака Уральского федерального университета Мария Зиновьева. Далее — от первого лица:

В последнее время выходит много фильмов про войну. Есть достойные. Есть настолько плохие, что хочется остановить и закричать — о, господи, убери это! А есть уверенные середнячки. Как раз к таким и относится фильм «Последний рубеж», который в оригинале называется совсем не так.

Да, с адаптацией названия для российского проката случился первый и самый важный прокол. Потому что создатели назвали его «Lucky Strike». Сигареты этого бренда были невероятно популярны во времена Второй мировой войны и входили в стандартный паек американских солдат. Такое название отражает и ключевой смысл фильма, показывая, как солдаты отличали своих от чужих.

Но наши прокатчики решили назвать картину «Последний рубеж», не только потеряв эту тонкую игру смыслов, но сделав нейминг попросту банальным. Тем более, что фильмов с таким названием уже снято не один и не два. Да и никакого «последнего рубежа» в сюжете нет.

Сюжет у фильма прямой и предсказуемый. Капитан Джон Касл — инженер-агроном по мирной профессии — командует саперным отрядом во время Арденнской операции. Отряд попадает в засаду, выживает только Касл. Раненый, с барахлящей рацией, он должен пройти 30 километров по заснеженной территории, контролируемой немцами, чтобы добраться до своих. Весь фильм — это, по сути, его путь из точки А в точку Б. Такая военная роуд-муви, в которой боевой экшн перемежается с натуральным абсурдом.

Кино грешит эпизодами, после которых хочется остановить и переспросить: «Что это было?». Например, зачем на горе в глуши, где никто вообще не ездил и не ходил до этого, сидели два немецких пулеметчика? И почему они начали стрелять только после того, как американцы минут пять походили перед ними в полный рост?

Или вот ещё (здесь простите за спойлер, но этот эпизод хочется описать полностью). Главный герой нашёл ночлег у бельгийской семьи. Туда приехали немцы. Джон Касл, перестреляв половину фашистов, мастерски угнал немецкий броневик и свалился на нем в овраг, потому что… собачка выбежала на дорогу! Да не просто выбежала, а стояла на ней и не слушала, как он кричит: «Уйди! Уйди!» Ну да, путь в такой ситуации один — падать в овраг вместе с броневиком.

А потом он нашёл машину. Она стояла нетронутой на лесной дороге несколько дней, но ровно в ту секунду, когда главный герой решает ее завести, на нее падает бомба. Это какое-то чудо сценарное.

В общем, перемещение героя из пункта А в пункт Б вышло хоть и зрелищным, но совсем не таким, чтобы сказать: верю! И совершенно не интригующим. Мы заранее понимаем, что герой благополучно доберется туда, куда ему надо. Хотя бы потому, что в начале картины нам показывают, как он уже вернулся с войны и навещает женщину, которая… (нет, здесь уж не будем спойлерить).

Таким образом, зритель с самого начала знает — Касл дойдёт, выживет, обнимет семью — и точка. Авторы даже не пытаются заставить нас сомневаться в этом. В сочетании с россыпью сценарных нелепостей получается некая убийственная мешанина, в которой теряется главное — человеческая история, ради которой, собственно, и затеваются фильмы неразвлекательного свойства.

Предсказуемость сюжета — это не всегда плохо. Гораздо хуже, что фильм не говорит о войне ничего нового, неся смыслы, которые за минувшие 80 лет были проговорены с экранов миллион раз. Нет ни ярких диалогов, ни игры характеров, ни попыток осмыслить психологию войны, ни удара, ни катарсиса. Есть только путь героя, усеянный убитыми немцами и американцами.