«Захват» Владимира Логутова

Творчество этого самарского художника знают в столице и в Европе – он дважды выходил в финал Премии Кандинского, а его последний проект «Вертикали» вызвал немало споров. На проходящей сейчас шестой Ширяевской биеннале, крупнейшем культурном событии не только области, но и страны, Владимир курирует выставку молодых художников «Захват».

Творчество этого самарского художника знают в столице и в Европе – он дважды выходил в финал Премии Кандинского, а его последний проект «Вертикали» вызвал немало споров. На проходящей сейчас шестой Ширяевской биеннале, крупнейшем культурном событии не только области, но и страны, Владимир курирует выставку молодых художников «Захват».

- Вы помните, когда начали рисовать?

- Лет в пять или даже в три. Я копировал деньги через стекло на бумагу – рубли и трешки. Потом перешел на другие и объекты, изображал все, что видел. Правда, в какой-то момент меня вдруг заинтересовала радиоэлектроника и я отвлекся в от своего увлечения. Но я вовремя вернулся обратно.

- Хорошо разбирались в физике?

- Да, я вообще технарь. Всегда участвовал в олимпиадах по математике, физике и геометрии. А по русскому языку и литературе наоборот. Я старался поглотить необходимый объем знаний и вместе с тем остаться в лучшем для себя положении. Таких людей называют троечниками. Причем тройки были даже в художественном училище, куда я поступил после школы. Просто в какой-то момент я перестал интересоваться теми задачами, которые ставили педагоги. И если на первом и втором курсе я был традиционным художником и рисовал, например, пейзажи, то к четвертому уже увлекся примитивизмом. Меня интересовали модернистские приемы, а наши художественные заведения довольно консервативны. Я же упрощал формы, ставил исключительно флористические задачи, писал картины только ради цвета. Потом начал делать видеоарт. Кстати, его воспринимают лучше, чем картины – все привыкли к телевизорам.

- Сами часто телевизор смотрите?

- Три года назад бросил я это занятие. Теперь просто смотрю фильмы на компьютере или в кино хожу. Я вообще Интернетом очень активно пользуюсь.

- По каким признакам публика может узнать ваши работы?

- В Самаре? Если будет много хороших художников, то может и не узнать. Это зависит от качества выставки. Я занимаюсь аналитическим искусством, определяю, как произведение создается, как и почему оно функционирует. Создаю какую-то ситуация, в которой зритель бы понял, что такое искусство или что-то про свои отношения с ним. Так поднимается вопрос, который обойти стороной невозможно. В этом и есть острота художественного произведения. По крайней мере, в авангардном направлении, которым занимаюсь я.

- Проект «Вертикали» создает такую ситуацию?

- Если упростить, вся серия – это просто потеки краски. Очень жидкой акриловой краски, которая разбавлена водой. Я почти два года развивал эту тему технологического свойства и в результате у меня выкристаллизовались просто «дикие» работы, которые я и выбрал для выставки. В них есть чистая потенциальность, их можно продолжить. Мне нравятся произведения, которые заставляют других художников задуматься о данной форме. Не знаю, как еще сказать… Мне сложно рассказывать о своих работах. Я же картинкой показываю. Если бы я мог сказать, я бы не рисовал ее, эту картинку.

- Почему современное искусство ассоциируется с вызовом?

- Эпатажные работы более медийны, поэтому о них и знают больше, чем о лабораторной, художественной части искусства, которая тоже существует и развивается. СМИ всегда интересно рассказывать о нетипичных вещах или сделать портрет человека, который занимается странным делом.

- Странным?

- Ну а вы вот почему берете у меня интервью? Из «нестранного» людям интересны только секс, еда, другие архетипические понятия. А к сфере иррационального интерес возникает как к экзотическом у явлению. Журналы и газеты часто упрощают художников, пытаясь сделать их более понятными для общества. Поэтому большинство из нас не любит давать интервью.

- Вы тоже?

- Нет, я как раз люблю. Потому что я упрощаю самостоятельно. Примерно представляю, как надо подать информацию, при этом не вдаваясь в производственные детали.

- Лет десять назад вы себе таким представляли свое будущее?

- Представлять – это вообще неблагодарное дело. Можно сильно разочароваться. Главное, определить задачу. Я понимаю, что должен двигаться в определенном профессиональном направлении. И я пытаюсь прийти к решению этих задач.

- То есть ваше творчество спланировано?

- Я, конечно, не пишу в тетрадке, что нужно достичь нужного художественного результата в нужные сроки, но определяю, в каком направлении двигаюсь, и пытаюсь не отклониться от этого вектора. При этом учитываю современную ситуацию. Быть непластичным – это не очень практично по отношению к собственным ресурсам.

- Вы практичный человек?

- В достаточной степени. Как наиболее простым методом достичь определенного художественного результата – вот в этом смысле я практичен.

- Бывает, что вы устаете творить?

- Я это называю передоз рисованием. Обычно когда привыкаешь к какой-то деятельности, весь твой организм начинает работать под нужную задачу и работа превращается в потребность. Но бывает, что просто не хочется рисовать, а хочется чего-то другого.