Бунт во имя искусства

Эта неделя оказалась богата на российские и местные события, связанные с «социальным искусством». Впрочем, и после обоих этих слов («социальное» и «искусство») хочется ставить вопросительные знаки. Чем больше мы видим «искусства», тем неочевиднее становится, что это такое.

Эта неделя оказалась богата на российские и местные события, связанные с «социальным искусством». Впрочем, и после обоих этих слов («социальное» и «искусство») хочется ставить вопросительные знаки. Чем больше мы видим «искусства», тем неочевиднее становится, что это такое.

Во-первых, в «Виктории» открылась выставка FQ-Test, привезенная московской галереей GMG, которую куратор Андрей Паршиков представлял как «первую в России международную выставку социально-критического искусства, проводимую в формате галереи».

Во-вторых, в Москве арестовали активистов самой радикальной российской арт-группы «Война». Эти ребята ходили по встречной полосе с ведром на голове (причем ведро полностью закрывало обзор тому, на кого оно было надето), нарисовали самый любимый русским народом орган на охраняемом разводном мосту в Петербурге и перевернули несколько милицейских машин в ходе акции «Дворцовый переворот». То, что производится именно художественная акция, а не акт хулиганства, маркировалось, например, тем, что машины переворачивали для того, чтобы извлечь из-под них мячик, который «нечаянно» закатил туда сын одной из активисток. Законспирировавшихся художников ловили долго и упорно и теперь, надо полагать, будут судить.

Наконец, 14 ноября закончился проходивший в Болгарии перформанс художника Олега Мавроматти, который несколько дней сидел на электрическом стуле, а пользователи Интернета могли голосовать за его «казнь» или «помилование». Если бы число голос за «казнь» оказалось вдвое большим, художник был бы убит разрядом тока. Но за жизнь проголосовали больше трех тысяч пользователей, за смерть — вдвое меньше. (Это тоже немало, если учесть, что для отдачи голоса «за казнь» надо было заплатить 50 центов, а «помиловать» можно было бесплатно). Говоря об этой акции, художник подчеркивал, что, в первую очередь, она - «просто исследование». Но, с другой стороны, не скрывал и того, что вдохновила его на рискованный жест необходимость ехать в Россию, чтобы продлить паспорт, а там, по его словам, его сразу посадят в тюрьму, где он все равно не выживет (дело по обвинению в «возбуждении ненависти» завели на Мавроматти в 2000 году после акции, в ходе которой он прибил себя к кресту. Тогда он и бежал из России в Болгарию).

Никто не спорит, что акции «Войны» и Мавроматти — сильные, резонансные явления, но, говоря о них, многие критики справедливо указывали, что ни скандал, ни сознательная жертва жизнью и свободой еще не гарантируют того, что художественный жест получится убедительным. Картину можно написать кровью, но одно это еще не сделает ее хорошей. Художники FQ-Testa не скандалили, но и тут возникало ощущение, что с помощью «социального послания» они пытаются придать значимость не очень выразительному произведению. И в итоге не получается ни «критики» (что за критика, которая никого не цепляет?), ни художественного произведения.

В любом случае, совершенно очевидно, что цена убедительного художественного жеста в современном российском искусстве невероятно выросла. Не «радуют» ни лужи крови, ни критический пафос, ни грамотная имитация изобретенных 30 лет назад приемов. Нужно «что-то еще». И это, наверное, признак зрелости.