Константин Хабенский, актер: «По большому счету, друзья мне сказали: иди-ка ты в артисты! Ну я и пошел»

Константин Хабенский очень редко, но все же встречается с журналистами. Но получить от него объяснения творческих или жизненных перипетий, узнать о планах или услышать что-то развлекательно-балагурное все равно невозможно. Ответы – односложные, информации – минимум. Возможно, это повод смотреть фильмы и спектакли с участием артиста, творчество говорит больше произнесенных слов.

Его лицом, некрасивым, как кажется отдельным завистливым мужчинам, завешана столица страны и все ее регионы. Нас всех, от мала до велика, буквально преследует «Дневной Дозор». Он триумфально снялся в «Бедных родственниках», и «Гамлете». Может даже показаться, что сейчас он везде, что его многовато... Как ни странно именно такое похоже чувство есть и у него самого. А еще он прячется от разговоров. Интервью дает редко.

Однажды я про него прочла, что он вообще не любит разговаривать, потому что, считает, что главного никому никогда не скажешь или не захочешь сказать. Отвечаю – неправда! Хабенский любит красивые слова и их сочетания. Например, «техникум авиационного приборостроения и автоматики». Школьником, прочитав такое на дверях питерского учебного заведения, он решил, что это занятие для него. Его хватило на целых три года...

– Костя... Или как к вам лучше обращаться?

– Ну, мне нравится, когда меня называют Константин.

– Стало быть от греческого – «постоянный»?

– Именно...

Константин Юрьевич Хабенский родился 11 января 1972 года в Ленинграде. Его отец работал инженером, мама – преподавателем математики. Учась в первом классе, Константин вместе с семьей на четыре года переехал в Нижневартовск, а в 1985 году семья вернулась в Ленинград.
Окончив 8 классов, Константин поступил в техникум авиационного приборостроения и автоматики. Но проучившись три курса покинул учебное заведение, убедившись что это «не его». Некоторое время Хабенский перебивался случайной работой, в том числе монтировщиком декораций в театре-студии «Суббота». Затем начал выходить на сцену в массовках. Продолжением увлечения театром стало поступление в Ленинградский Государственный Институт Театра, Музыки и Кинематографии (ЛГИТМиК) в 1990 году.
Свою первую роль в кино получил в 1994 году. Это был эпизод в эксцентрической комедии «На кого Бог пошлет». В 1995 году, окончив ЛГИТМиК, Константин был принят в Экспериментальный театр «Перекресток», где провел один год. Одновременно он работал на региональном ТВ в качестве ведущего отдела музыкальных и информационных программ. В 1996 году Хабенский перешел в московский Театр «Сатирикон» им. А.И.Райкина.
Чуть позже актер снова вернулся в кино, на этот раз более удачно: в 1998 году он снялся сразу в трех картинах: в российско-венгерской мелодраме Томаша Тота «Наташа», мелодраме «Женская собственность» и драме «Хрусталев, машину!».
1999 год стал еще более успешным – Хабенский начал сниматься в телесериале «Убойная сила». Сегодня вряд ли найдется телезритель, не видевший знаменитую пару оперативников Игоря Плахова и Васи Рогова в исполнении Константина Хабенского и Андрея Федорцова.
В 2000 году актер принимал участие в съемках сериалов «Агент национальной безопасности» и «Империя под ударом». Интересной была и работа актера в дебютной картине Филиппа Янковского «В движении» (2001), где Хабенский сыграл главную роль журналиста, охотящегося за сенсациями.
В 2004 году на экраны вышел «первый российский блокбастер» «Ночной дозор» режиссера Тимура Бекмамбетова, главная роль в котором сделала Константина Хабенского по-настоящему знаменитым. У массового зрителя актер прочно стал ассоциироваться с образом мага Антона Городецкого. В 2006 году вышел успешный сиквел о противостоянии светлых и темных магов – «Дневной дозор».
В 2007 году творческий союз Хабенского и Бекмамбетова продолжился очередным крупным проектом – на российские экраны вышло продолжение культового советского фильма «Ирония судьбы, или с легким паром!» – «Ирония Судьбы. Продолжение». В нем Хабенский сыграл Константина Лукашина, сына главного героя классической ленты.
Сейчас Константин Хабенский – один из ведущих актеров российского кино. Он продолжает «ковать» блокбастеры один за другим. В 2008 году он вновь снялся у Тимура Бекмамбетова, но уже в Голливуде, в фантастическом боевике «Особо опасен», где главные роли получили такие звезды, как Анджелина Джоли, Морган Фриман и Джеймс МакЭвой. Также Хабенский сыграл главные роли в детективном триллере «Домовой» и в исторической драме Андрея Кравчука «Адмиралъ», о судьбе адмирала Колчака, одного из лидеров Белого движения в Гражданской войне.

– Договорились, итак, первый вопрос, почему же вы, такой постоянный, так быстро расхотели стать электронщиком?

– Не я первый и не я последний. Поучившись, понял – не мое, технарь из меня никакой. Нет, не тупой, в теории все понимаю, а на практике ноль, да и не интересно. Будучи честным человеком и успевающим студентом, сдал курсовик и сказал себе: все, я чист. Расставшись с приборостроением и автоматикой, двинул в артисты. По большому счету, друзья мне сказали: иди-ка ты в артисты! Ну, я и пошел. И до сих пор мне это занятие не наскучило.

– Правда ли, что вы иногда в интервью что-то про себя выдумываете? Например, что собираете коллекцию театральной обуви или еще что-то… Просто потому, что скучно одинаково отвечать на вопросы?

– Ну вот видите, вы и так про меня все знаете...

– Константин, наверняка к вам приходит много писем, где девушки просят рассказать о себе, объясняются в любви...

– Да, пишут. А можно я через ваш сайт сразу отвечу всем своим поклонницам? Дорогие мои, все ваши письма я читаю. Все. Будьте уверены. Но ответить на все послания, прислать фотографии и даже черкнуть пару строк я просто физически не имею возможности. Считаю, что если уж отвечать, то либо всем, либо никому! Так что не обессудьте!

– Ох, а о личной жизни с вами тоже лучше не говорить?

– Точно...

– Простите, но все равно спрошу о личном. Самое яркое впечатление из детства?

– Это когда я в люк провалился. Вот это я вам скажу! Наверняка даже перед смертью вспомню! Это было очень сильно. Я, маленький, висел на краю люка, еле держась пальцами... Понимал, что один, никого рядом нет, и я могу туда через мгновение упасть. А дна не было видно. И я почему-то очень хорошо помню муравья, который полз рядом с моим лицом...

– Как спаслись-то?

– В какой-то момент мама поняла, что ее сына не слышно и не видно. Увидела открытый люк и... ринулась мне на помощь! Вот так, кроме того, что она меня родила, еще и спасла жизнь!

– Да, наши мамы еще не на такое способны. Константин, ваши главные друзья по театру: Пореченков, Трухин, Зибров...

– ... Семчев…

– После «Дозоров» вам не кажется, что есть иной мир?

– Да.

– В связи с этим вопрос: что-то мистическое, сверхъестественное на съемках происходило?

– Нет.

– Вы суеверны?

– Да.

– Ладно, Константин, теперь будем отвечать на другие вопросы, иначе читатели нас не поймут...

– Ладно!

– По вашим предыдущим ответам создается впечатление, что вы свою профессию ненавидите...

– Тонко подмечено: ненавижу почти каждый день. Не буду утомлять вас подробностями «кухни», но профессия очень сволочная. Если у тебя вчера получилось – еще не факт, что сегодня получится. Нужно каждый день приходить и доказывать, что ты именно тот, кого хотят видеть. Именно тот, кто пускай иногда, но способен удивить себя самого. Именно тот, кто может без стыда сказать: я стараюсь работать честно. Совершаю ошибки, исправляю их, делаю выводы, иду дальше. Каждый день надо доказывать, что ты – все тот же. И при этом все лучше.

– Константин, вы знаете, что это не только артистам доказывать нужно ежедневно, но и, к примеру поварам, сварщикам, журналистам и даже могильщикам. Единственное отличие – способы доказательств разные. Есть ли вещи, которые вы никогда себе не позволите?

– В порнографии не буду участвовать.

– В актерской профессии вы уже успели три жизни прожить – сейчас вот четвертая идет...

– Какие, интересно?

– Какое-то странное у нас интервью получается! Ну хорошо, я отвечу на ваш вопрос. Первая – в ленинградском самодеятельном театре «Суббота», где вы подвизались, как сами выражаетесь, «театральным горошком». Вторая ваша жизнь началась в ЛГИТМиКе на актерском курсе Вениамина Фильштинского – к нему вы поступили, до того с ходу срезавшись во всех театральных домах Москвы, за исключением ГИТИСа, но туда на второй тур не поехали. Кстати, почему?

– Денег на билет не было...

– На том курсе из Пореченкова, Трухина, Зиброва и вас сложилась актерская команда, которую повел за собой режиссер Юрий Бутусов – сначала в «Театр на Крюковом канале», рожденный на голом энтузиазме, а затем – во «взрослый» Театр имени Ленсовета. Там началась третья жизнь, отмеченная не только ролями в «Войцеке» и «Калигуле», но и в перерыве между ними – первым налетом на Москву: вас сманил к себе в «Сатирикон» сам Константин Райкин, пообещав роль в «Кьоджинских перепалках». Почему вы вернулись через полгода? Труппа не приняла или худрук охладел?

– В «Сатириконе» было очень хорошо. Настоящий семейный дух. Но я ошибся, когда подумал, что смогу начать все с нуля. Терпения не хватило – сидеть и ждать, когда дадут поработать. Я смотрел на Райкина, и мне хотелось делать все то же самое.

– То же самое или свое?

– Свое «то же самое»! Играть все роли, которые играет он. А потом я сбежал, мне все это надоело. «Сатирикон» – театр одного актера.

– Это хорошо или плохо?

– Это не хорошо и не плохо, просто такие правила игры. И надо либо их принимать, либо уходить.

– Знаю, что вы не любите и даже раздражаетесь, когда разговор заходит о «ментах», но читатели не простят, если я упущу этот момент. Все же народную славу вам не спектакли Юрия Бутусова обеспечили, как бы хороши они ни были. И даже не фильмы Дмитрия Месхиева, какие бы разные роли он вам ни предлагал. Это для вас опер Плахов сделал.

– Да я и не отрицаю. Сделал, спасибо ему. Но я хочу развиваться. Я вообще хочу сейчас больше в театре играть. И потом, он же мне не только славу сделал, но и определенные ее издержки. Я не в обиде, когда со мной заговаривают на улицах, узнают где-то. Не буду врать, что это всегда неприятно. Но не бывает вечных сериалов.

– А я читала будто вы отказались сниматься в «Убойной силе», обидевшись на режиссера Сергея Снежкина, который-де пренебрежительно отозвался о ваших «Дозорах».

– Я не разговаривал с ним на эту тему.

– Константин, поговорите, пожалуйста, со мной. Я так поняла, что «Дозоры» вам интереснее «Силы». А чем именно?

– А что, разве не понятно? Жанром, конечно. Я раньше в таком не играл. Потом – технологией.

– Технологией? Странно. Городецкий-то – живой персонаж.

– Вот этим он и интересен. Сочетанием силы и слабости. В нем сила, которая как бы не очень ему и нужна, которая в тягость скорее. И главная задача его – не стать Иным, а вроде как остаться человеком, что несовместимо, конечно. Почему и финал такой, если вы видели. Потом, там чисто профессиональные задачи забавные. Сыграть женщину в мужском теле… Я подобных вещей не делал еще. Театр – он, конечно, более живое дело, менее техническое, артиста там видней. Но «Дозор» с его аттракционами – это опыт увлекательный, не говоря уж о самой странной встрече Нового года, которую мне это кино обеспечило. С ночной премьерой через два часа после курантов.

– Работать было больше трудно, чем интересно?

– Да, вы сами ответили. И трудно, и интересно. Много зимних натурных съемок, холода много, физическое напряжение большое… Мне было интересно, мне очень симпатичен режиссер, но «Дозоры» – не самое легкое занятие.

– Так, о работе поговорили. Трудно! А как вы отдыхаете?

– Обычно. Как все. Читаю, хожу в театр, лежу на диване. Экстрима хватает в работе. Я не очень верю, когда человек говорит, что ему доставляет удовольствие только активный отдых. У человека должно быть время лежать, думать, смотреть в окно. Паузы нужны, когда принадлежишь только себе.

– Константин, давай перейдем к другой не менее мрачной истории: к «Гамлету». Тоже мистика, почти «Дозор» своего времени…

– Ну-у-у «дозор» там только в начале. Когда призрак увидели.

– В трактовке вашего спектакля Гамлет и Клавдий – ровесники?

– Да, и их противостояние приобретает совсем иной вид.

– Согласна, вещь принципиальная, но не новая. У Глеба Панфилова 20 лет назад в ленкомовском спектакле эта идея уже поработала.

– Да? Ну, значит, мы не оригинальны.

– Константин, не возражаете, если чуть-чуть вернемся к прошлому? На вашем актерском теле рубцов хватает. Скажем, еще до «Годо» режиссер Бутусов приступил к «Дон Жуану» с вами в главной роли, но в какой-то момент остановил репетиции – понял, что его актер недостаточно для этой роли взрослый. А через несколько лет взялся за «Идиота», поручил вам князя Мышкина – и тоже закрыл неродившийся спектакль. Все это неслучившееся отсутствует в официальной биографии, которую пишут вам фанатки на самопальном сайте, а жаль. Не помешало бы для объема. Нет там, кстати, и указания на первое ваше появление в кино, в фильме «Хрусталев, машину!». Костя, как вы к Герману попали?

– Алексей Юрьевич увидел наш дипломный спектакль «В ожидании Годо». Кажется, он был в экзаменационной комиссии. В общем, Герман посмотрел «Годо» и пригласил нас с Мишей Трухиным к себе на «Хрусталева». Это был один из последних съемочных дней, он специально придумал для нас эпизод. Неделю мы ходили, просто открыв рот – наблюдали, как делается большое искусство.

– Фильм «Адмиралъ» – история о жизни и смерти одного из самых ярких и сложных героев российской истории начала ХХ века Александра Колчака. Это потрясающая история любви и трагической гибели выдающегося человека. После отречения царя Николая II от престола Колчак дал присягу Временному правительству, а позднее был вынужден принять на себя ответственность за страну. Но сражение с большевиками за Россию проиграл. Это был человек чести, который, как говорит история, будучи приговоренным к смерти, сам командовал своим расстрелом. Когда режиссера спросили о том, почему на роль Колчака был приглашен именно Константин Хабенский, Андрей Кравчук ответил, что долго изучал фотографии столетней давности и пришел к выводу: на них изображены люди со стержнем. Личность нельзя сымитировать, убежден режиссер. Именно у Хабенского он обнаружил внутренний стержень. И, как он заметил, «у него есть такие зоны молчания, когда ты понимаешь, что в человеке есть что-то нераскрытое, загадочное. И сильное». Константин, ваше личное отношение к Колчаку?

– Я прочитал о Колчаке столько литературы, воспоминаний современников, что у меня к этому человечищу никаких вопросов не осталось! Это был действительно настолько стержневой, цельный человек… Про каждого люди могут написать совершенно разные вещи, а вот о нем мнения во многом были едины: характер, ответственность, чувство долга… Но нас в меньшей степени интересовал образ исторического персонажа, нам важен был именно живой человек.

– Вы раньше не играли таких ролей, значит, чему-то учились. А чему вам пришлось учиться для съемок в этом фильме?

– Прежде всего верховой езде. Раньше как-то не приходилось этого делать. А еще до начала съемок мы вышли в море на ракетном крейсере «Москва», чтобы проникнуться морской атмосферой, ощутить воинский дух… В море я чувствовал себя вполне нормально, особой волны в тот день не было… И... в полной мере осознал, что в море нет троллейбусов, чтобы вернуться домой… (Улыбается.) А еще мы с Лизой Боярской учили французский – наши герои легко переходят с одного языка на другой.

– Константин, где-то читала, что про Москву вы сказали: «Суета одна…»

– Да, только потом я понял: чтобы составить мнение о Москве, нужно не просто приехать и с проклятиями уехать, а чуть-чуть здесь пожить – хотя бы месяц…

– Вы снимаетесь в кино, репетируете спектакли, выезжаете на гастроли… Но я не видела ни разу вас во всевозможных телевизионных реалити-шоу. Что, нет предложений?

– Мне это неинтересно. Иногда смотрю эти шоу, но считаю, что у меня другая профессия. Может быть, это чересчур пафосно и серьезно, но мне кажется, я просто занимаюсь чем-то другим. А каждый должен заниматься своим делом, на мой взгляд. Поверьте, экстрима на съемках и в театре мне хватает выше крыши. И потому прыгать с парашютом мне совсем не обязательно, в этом смысле у меня кровь насыщена адреналином так, что мама не горюй. (Улыбается.)

– Константин, я знаю, что есть табу: вы не обо всем говорите с журналистами, справедливо замечая: «Моя личная жизнь – это моя личная жизнь». А насколько вы как актер открыты для общения с поклонниками?

– Я не люблю, когда мне смотрят в рот. А в целом, все зависит от настроения. Я не собираюсь быть куклой, которая всем улыбается и со всеми фотографируется. Пожалуй, в этом вопросе я чересчур жесткий. Кому-то повезло, как вам, например, кому-то не повезло – пусть научатся задавать красивые и органичные вопросы, и неизвестно, кому больше повезло: мне или поклонникам.

– Константин, вот уже столько времени с вами разговариваю, и не могу вас раскусить. А вы не боитесь звездной болезни?

– Как сказал наш классик: «Не надо меня кусать!» У меня есть друзья – они знают рецепт от этой заразы. В свою очередь у меня есть лекарство для них. Может быть, у нас были какие-то приступы, но они тут же гасились. На то мы и друзья. А вообще, просто нужно относиться ко всему с большим чувством юмора.

– Раньше вы говорили, что снимаетесь в сериалах, потому что «актера должны знать в лицо». Сейчас вас знают, предложений много. Что сегодня является для вас определяющим в выборе работы, роли? Команда? Деньги? Удобный график съемок?

– Удобным графиком бывает только график отдыха. Все остальные – очень неудобные!

– То есть у вас нет ощущения, что вас знают лишь по нескольким громким ролям?

– Сначала меня знали как героя сериала, потом был фильм «В движении», затем «Дозоры» и еще много ролей. Все мои герои разные, и сказать, что меня знают по одной картине, нельзя.