Иван Кабин, владелец дома новой культуры ART&FACT: «Время молодежи, которая приходила в клубы оторваться, уже прошло»

Иван Кабин – пожалуй, самый известный самарский клабер. «Джунгли», «Бешеный страус», «Аура», Pablo Escobar, «Правда Жизни», Desperado, Lost и, наконец, ART&FACT – все эти заведения связаны с его именем. Идейный вдохновитель культовых клубов рассказал о том, как открывал самарцам Шуру и Ивана Дорна, в чем феномен «Студии 54» и чем запомнится новый клубный сезон.

– С приходом осени в Самаре открылся новой сезон клубной жизни. С чего он начался в этом году?

– В ART&FACT новый сезон наступил вместе с летом. Дала знать о себе летняя веранда – весь город танцевал здесь до семи утра. Но сейчас похолодало, народ уходит с открытых площадок, оживают клубы, которые были не очень заполнены, поэтому осенью все начинается заново. Во всю силу сезон открывается в конце сентября. Сейчас все только вернулись с отдыха и понемногу раскачиваются, но уже начались привозы диджеев и концертных программ. Что касается новинок клубной жизни в Самаре, то можно отметить, что появились новые заведения, некоторые из них уже закрылись, какие-то только готовятся к запуску, например новая площадка на «Кинапе» в ноябре.

– Какие значимые мероприятия ждут посетителей ART&FACT в наступившем сезоне?

– 10 октября прошла такая крупная тема – концерт рэпера Басты. Не успели мы выпустить билеты, как все зоны были куплены. А ведь мы даже не успели повесить афишу – только выложили в Сеть. Можно перечислить всю программу, но расскажу о самых серьезных мероприятиях на ближайшее время. Стартует акция совместно с брендом «Миллер», пройдут вечеринки, в которых примут участие диджеи с известными именами. Так же будет Хэллоуин, 1 ноября приедет проект Infinity ink. Хоть это и не наш праздник, он уже стал народным, его каждый год отмечают, и в заведениях всегда «биток».

– Как вы отбираете приглашенных звезд для выступления в вашем клубе?

– Тут надо угадать. Например, когда Иван Дорн впервые приезжал в Самару, в LOST собралось всего человек 40. Он тогда только-только ушел из «Пары нормальных», и немногие знали, кто такой Дорн. Но через три месяца, когда вышел в Интернет и был буквально везде, на его концерте в Самаре творилось такое, что LOST чуть не взорвался. Какие только деньги не предлагали на входе, чтобы только попасть внутрь. Больше народу в этом клубе никогда не было. Вот теперь мы ждем Ивана Дорна в январе.

Главное – вовремя сделать ставку на то, что реально попрет. Так же было и с Шурой в «Джунглях». Первый раз он собрал немного публики, но потом полный зал был постоянно. Это был эксклюзив, но это было давно – 1997 год, сейчас это уже ретро. Есть еще один вариант, когда артиста кто-то везет в соседние города. Если артист проходит по формату и вменяемо стоит, можно попутно пригласить его в Самару. И, конечно, мы сами отбираем тех, кто сейчас на виду – в телевизоре, на первых местах чартов, элементарно, можно зайти в Интернет и посмотреть, кому больше лайков поставили под роликом. Плюс есть еще партнерские отношения, когда спонсоров интересуют определенные артисты, с которыми уже мы ведем переговоры.

– По вашему опыту, с кем работать проще – с отечественными знаменитостями или иностранными звездами?

– С иностранцами работать гораздо проще. Меньше пафоса. А наши начинают пальцы загибать: «Я – звезда». Много необоснованного гонора, утверждает, что он – звезда, хотя кроме него никто так не считает. Только вчера непонятно откуда вылез, а сегодня он звездой стал. Но из тех, кого мы приглашаем, я лично знаю многих, и они уже приезжают, как в гости. Просто с некоторыми находишь общий язык, а некоторые начинают требовать: «Нам vip-зал, нам бизнес-класс»... А с иностранцами гораздо спокойнее. Например, приезжали в апреле ребята с Ибицы, шоу Matinee – шесть человек, спокойные, как мамонты, отработали два дня, потом погуляли по местным магазинам.

– А есть ли разница в уровне программ, которые представляют наши и зарубежные артисты?

– Что касается качества программы, тут все индивидуально. Если люди из заграницы приезжают, они понимают, что едут зарабатывать деньги. А наши часто бывают «на дурака», считают, что можно махнуть рукой на зрителей, «приляпать» перед выступлением. Но у меня с этим строго – деньги обратно и все. Если этот артист со сцены потом упадет, не к нему будет вопрос, а ко мне, зачем я его пригласил. Хочешь выпить – после концерта. Я сам могу угостить, если все прошло качественно. А если артист выходит на сцену и разгоняет народ с танцпола? Сказать ему: «Какой ты молодец, что из-за тебя ни одного человека в зале не было»? Лучше заранее прослушивать то, что артист собирается играть на вечеринке. Не все на это соглашаются: «Я же звезда, вы не доверяете моему кайфовому вкусу?». Диджеев выбирают не по громкому имени, а по тому, сможет ли он собрать публику. Другого критерия нет.

– Какая программа вероятнее соберет полный зал: сет известного диджея, концерт или тематическая вечеринка?

– Смотря какая вечеринка, смотря какие приглашенные гости. Например, у нас была летняя вечеринка без особых гостей «Дети цветов» в стиле хиппи. Все пришли нарядные, в веночках, в клешах, и это было очень прикольно, народ собрался и в залах, и на летнике. Но при этом был бесплатный вход. Когда за вход берешь деньги, надо учитывать цену на билет, а это зависит от того, кого ты везешь. Конечно, можно позволить себе привести звезду за спасибо, но не за гонорар в полтора миллиона рублей, который надо отбить и постараться при этом что-то заработать. Такие концерты, скорее, для имиджа: «вот кто у нас выступал!». Тот же Бегбедер, который читал у нас лекцию, а потом устроил диджей-сет на веранде и пил ром с водкой в два горла, я первый раз такое видел. Говорит, он в душе русский.

– Как местные артисты могут попасть в число резидентов ART&FACT?

– Что касается местных диджеев, то мы всех их знаем, они росли на моих глазах. Нужно просто правильно чувствовать зал, вот и все. Можно найти абсолютно неизвестного мальчика, у которого будет хороший музыкальный вкус, и он сможет так зажечь, что ни один специально приглашенный диджей так не заведет народ. Можно просто придти и сказать: «Я хочу у вас играть». Покажи, что можешь. К тому же, у нас серьезная аппаратура, с которой не всякий знаком. Конечно, можно и на телефоне сыграть, если есть диджейские программы. Некоторые диджеи просто приезжают, втыкают флешку и не парятся. Но за что ему платить, если я могу сделать то же самое? Это к вопросу о качестве продукта. Они просто обманывают меня, обманывают тех, кто приходит на их выступление.

– В последнее время ночные клубы как таковые не появляются, им на смену пришли dance-бары, dj-cafe и другие танцевальные заведения. Это только самарская тенденция?

– Это происходит во многих городах. Клуб в чистом виде сейчас не особо кому интересен. Клубы как таковые – это культура 90-ых. Тогда ночной клуб – это было круто. Те, кто ходит в клубы сейчас, это люди из Сети, а раньше в такие заведения приходили общаться. И музыки раньше не было, а сейчас зашел в Интернет, и там вся музыка, все диджеи, все треки. Сейчас народу к танцам нужно еще что-то добавлять, какое-то шоу, интересного артиста, надо чем-то удивлять, разбавлять: караоке, танцпол, ресторан, летник – все вместе, тогда народу интересно. Одно дело местный диджей, и совсем другое какая-то звезда из-за семи морей.

И мне самому открывать клубы в чистом виде уже не то. Все-таки и возраст – не 25 лет, когда я открывал свое первое заведение. Сейчас хочется жить поспокойнее, спать по ночам в выходные. Нет, я себя нормально при всем этом чувствую, но надо переключаться на что-то более спокойное: отели, базы отдыха, не туристические базы в нашем понимании, а несколько домиков европейского стиля с центральным бассейном, куда можно приехать на выходные, покататься на лошадях.

– Вы много путешествуете, есть ли у вас любимый клуб за пределами Самары?

– Ибица – это само собой, даже не надо отдельные клубы называть, их очень много, есть те, в которых просто танцуют, в других есть шоу, спецэффекты.

Если за пределами Испании, то клуб The City в Канкуне. Он вмещает около 7000 человек каждый день, танцполы сдвигаются и раздвигаются, под потолком летают акробаты. Заходишь, платишь 60 долларов – и все включено, и еще 10 долларов в карман официанту, чтобы он к тебе подходил, потому что к бару самому пробиться невозможно – кругом толпа народу. На сцене – шоу с таким мощным звуком, что когда пьешь, стакан по зубам бьет. Но это курорт. Люди едут туда специально, чтобы клубиться, куражиться. Весь день лежишь на пляже, вечером идешь танцевать. А у нас – целый день учишься, работаешь, потом грязь, дождь, холодно, какой клуб, до дому бы добраться.

В Москве хочу отметить клуб Gipsy. Ничего такого клубного в нашем понятии там нет. Огромный цех в нескольких уровнях – тут одна музыка, там другая, летняя веранда, такой же бар как ART&FACT на летнике (хотя мы раньше открылись), накидан какой-то антураж – куча столов, мешки, хоть на велике катайся. И народ приходит просто побалдеть. Кто-то танцует, кто-то занят делами, кто-то курит кальян. У клуба нет определенной направленности, т. е. R&B или что-то еще, все в одну кучу, диджеи выходят подряд. И всем нравится, вся Москва стекается туда. Но в Москве и народ другой, и его гораздо больше, чем здесь.

– А кто сейчас ходит в клубы? Время «безбашенной» молодежи проходит?

– Время молодежи, которая приходила в клубы оторваться, уже прошло. Осталось несколько категорий. Первая – это девочки, которые просто приходят потанцевать. Не сказать, что это какие-то знатные клаберы, они просто собираются вместе и приходят тусоваться. Есть старая гвардия таких, как я. Нас осталось мало, практически нет. Мы знаем друг дружку со старых времен. И третья – это «пассажиры», которые пришли на девушек посмотреть, познакомиться. А какой-то идеологии – «вот этот диджей крутой», такого нет.

Раньше все это было в новинку, все было не очень доступно, взахлеб рассказывали друг другу, где был, кого видел. Сейчас идеология совсем другая. Нет клубной идеи, как раньше. В самарских клубах часто бывают конфликты, чего тоже раньше не было. Наступил на ногу, и понеслась – охрана только и успевает работать. Это чисто самарская тема, в Москве тоже всякое бывает, но в большинстве люди культурнее себя ведут, а тут просто беспредел, и это очень четко ощущается. Все считают, что их должны бесплатно пустить: «Да вы знаете, кто я такой?».

И сейчас публика очень разношерстная, иногда приходишь на вечеринку и вообще никого не знаешь. Многое, конечно, зависит от того, кто выступает. Когда мы делали вечеринку с GUSGUS, пришла продвинутая интеллектуальная молодежь, а в других случаях я их не вижу никогда. 1000 человек стояла в зале, улыбалась на позитиве, все адекватные. Редко собирается такая качественная публика. Не в смысле того, кто во что одет, а в том, что у них на лице написано.

Иван Кабин родился в Москве. Имеет высшее образование. Основатель таких клубных проектов в Самаре как «Джунгли», «Бешеный страус», «Аура», Pablo Escobar, «Правда Жизни», Desperado, Lost, ART&FACT и т.д. Женат, двое детей.

– А может ли появится клубная идея в будущем?

– Нет, умерла, так умерла. Когда-то был рок-н-ролл, когда-то был хардрок, так же была клубная музыка – сначала дискотеки, потом клубы. Желание хлеба и зрелищ останется. Вопрос: в какой форме и с какой новой идеей. Смотрели «Студию 54»? Клуб был культовым, потому что все крутилось вокруг Стива Рубелла. Как только он угодил в тюрьму, клуб перекупили большие транснациональные корпорации, и все просто пошло по отработанной схеме, без идей. Осталось только название. А души не осталось. Поэтому я не думаю, что все опять начнется. Клубы никуда не денутся, но какими они будут, какая будет интерпретация...

– Что в корне изменилось в клубной жизни с момента открытия «Джунглей» до расцвета ART&FACT ?

– Появились другие люди, другая подача. Когда открылись «Джунгли», у нас было битком народу каждый день, а уж пятница-суббота – само собой. И народу это нравилось. Там встречались те, кто друг друга не видел годами, и это было событие. А сейчас: «В клуб?» – «Нет, надоело». Там публика не та, тут музыка плохая. Сейчас люди хотят лучшего, поэтому ходят, тусуются, выбирают, какие заведения больше нравятся, и там остаются. Пропал клубный изюм. А что стало лучше – это, конечно, техника, которой раньше не было вообще, приборы для работы со звуком. Когда открывались «Джунгли», в Самаре не было такого количества черной краски, необходимого чтобы покрасить сцены. Мы их красили бустилатом. Сейчас на этом месте другое заведение, и ничего не изменилось. То же было с «Бешеным страусом», Pablo Escobar, как я там рушил стенки, так все и осталось. Все заведения, которые я открывал, они работают. В «Правде жизни» сейчас работает магазин, в «Джунглях» была Beerжа, Teatro, потом Breeze.

– По какому своему заведению вы скучаете?

– Скучаю по «Джунглям», потому что это первый проект, тогда не было ни опыта, ничего. И я не верил, что из этого что-то может получиться. Но когда через три месяца мы отбились в ноль, то сказали: «Ого!», вот как бывает. Нас было восемь человек, мы были вместе, были моложе. Сейчас кто-то уже умер, кто стал большим начальником в Москве, а Иван Анатольевич все лепит клубы, о чем не жалеет, кстати. Каждый должен заниматься своим делом – тем, что нравится, тем, что лучше всего умеет. А я это умею, начиная от идеи, проектов, стройки, оснащением светом, подключкой программ, обучения персонала и так далее. Кем я работаю, как сказать? Я не знаю, кем я работаю. Работаю самим собой, на самом деле.