Тамара Гвердцители, певица, пианистка, композитор, актриса: «Я очень плохо переношу долгую разлуку с мамой»

Тамара Гвердцители признается: если выдается свободное время, она предпочитает проводить его у рояля. Но минуты творческого одиночества для нее так же ценны, как и часы выступлений перед зрителем, поскольку настоящая жизнь проходит на сцене.

– Тамара Михайловна, вы помните свой дебют на сцене?

– Мое первое выступление в качестве солистки хора состоялось в англоязычном детском саду. В первом классе я давала фортепианные концерты, а в девять лет была принята в первый в ансамбль «Мзиури». Помню, мы готовили спектакль «Буратино», и все девочки мечтали играть Мальвину, а я выбрала Пьеро, и это была моя удача. Я была так несчастна в этой роли, что дети в зале рыдали. Думаю, именно тогда и решила стать эстрадной певицей.

– На скольких языках вы поете?

– Сегодня я пою на грузинском, русском, украинском, иврите, французском, английском, испанском и итальянском языках.

– Впечатляет! И на стольких же говорите?

– Думаю и разговариваю на грузинском и русском – вперемешку. Я говорю также на английском, на французском. Хотелось бы доучить итальянский и испанский, как выдастся время…

– Вы полиглот? Легко ли вам даются языки?

– Музыка рождает песни, и очень легко постичь языки на языке музыки. Ведь песни – это душа народа, каждый народ свои лучшие качества изливает в песне.

– На ваш взгляд, ваш репертуар скован какими-либо жанровыми рамками? Или репертуар Тамары Гвердцители можно уже считать самостоятельным жанром песенного творчества?

– О, это зритель должен рассудить!

– С каким репертуаром вы сегодня выступаете? Это сочетание старых хитов и новых песен или исключительно ретро-шлягеры?

– Конечно, я стараюсь внедрять в любую концертную программу свои новые произведения. Причем предпочитаю делать это в начале. А уже к концу программы люди должны услышать песни, которые они любят и знают. Понятно, что на знакомые произведения человек реагирует иначе, и эта реакция всегда вызывает у артиста потрясающие чувства!

– Совершенно неожиданно для всех у вас сложился дуэт с группой «Би-2». Он был одноразовым или последует продолжение?

– Он был многоразовым! (Смеется.). Когда Лева и Шура предложили мне спеть с ними, я тоже была очень удивлена. При встрече мы с ребятами поняли… что поняли друг друга! (Снова смеется.). Оказалось, что мне очень импонирует роковое направление. Никогда не думала, что могу влиться в него! Мы с ребятами остались очень довольны тем, что получилось. А получилась этакая рок-балладная история. Я думаю, что это взаимопроникновение жанров очень важно. У нас еще были и будут совместные выступления. Иногда «Би-2» появляются на моих концертах, иногда я появляюсь на их выступлениях. В прошлом году мы выступали в Завидово на большом рок-фестивале, я очень волновалась, но зритель так ликовал, что стало совершенно ясно: все не зря!

– Ну и, само собой, не могу не спросить про ваш творческий союз с Дмитрием Дюжевым. Как так сложилось, что после проекта «Две звезды» вы не разбежались в разные стороны, а продолжили работать вместе?

– С Димой Дюжевым Первый канал назначил нас друг другу, как сваты. Это очень нежная и трепетная история, образно выражаясь. Мне было очень интересно работать в дуэте с таким замечательным артистом: он в мою принес актерское начало, а я в его жизнь – музыку. Дуэт получился чудным: совершенно случайно у нас, что называется, совпали голоса. По сей день нас приглашают и хотят слышать вместе. Но гастролировать мы можем только тогда, когда Диму отпускает руководство, он ведь служит в театре. Сам Бог велел нам работать и дальше, создавать что-то новое для нашего зрителя!

– Тамара Михайловна, когда я увидела полный перечень всех ваших званий, полученных премий и наград, то невольно обомлела. Могу ли я поинтересоваться, какая из всех наград или какое из званий для вас значимее остальных?

– Все награды очень важны, но, наверное, звание Народного артиста России для меня, человека, рожденного в маленькой Грузии, для «маленькой девочки из Тбилиси» стало одним из самых дорогих! (Улыбаясь, прикасается ладонями к пылающим щекам.). Это очень серьезное звание, без шуток! По значимости оно может сравняться разве что со званием народного артиста США!

– Вы родились в Грузии, долгое время жили во Франции, сегодня основную часть времени проводите в России… Какую страну вы считаете своим домом? Или, по ощущениям, таких домов несколько?

– У меня немного домов и немного ощущений в этом плане. Это тоже самое, что спросить про маму: она самый дорогой человек или нет? Естественно, мой родной дом – это Грузия. Но волею судьбы я оказалась в России, в Москве. Живу тут уже 18 лет. Этот город очень дорог мне, и он стал моим вторым домом. Но даже если бы я могла выбирать где мне родиться, я бы выбрала Грузию!

– Правда, что вы до сих пор ведете дневники?

– Да, правда, но активность ведения дневника сегодня несколько снизилась: не те герои. Я имею в виду таких людей, как, например, маэстро Мишеля Леграна.

– Вы действительно знакомы с огромным количеством авторитетных личностей в области культуры и искусства. Мемуары, в основу которых легло бы общение с ними, писать не думали?

– Рано мне еще мемуарами заниматься! К тому же я уверена: каждому свое. Писать должны писатели, а певцы пусть лучше поют. Кстати, книгу обо мне сегодня пишет группа товарищей, профессионалов своего дела. Полагаю, что повествование о творческой жизни, насыщенной концертными историями, должно получиться интересным.

– Хотела спросить, откуда в вас такой трагический надлом? Это диктует репертуар или ваше внутреннее состояние?

– Наверное, если человек с пяти лет занимается музыкой и каждый день поет, он не может смотреть на жизнь так же, как его сверстники. Поэтому, да, я с детства выглядела драматичнее своих друзей и подруг. Надрыв, надлом в голосе тоже с детства. А что касается репертуара, так это не он диктует какие-то ноты, а сам голос, тембр верховодит репертуаром.

– С пяти лет заниматься музыкой в ежедневном режиме! А не хотелось вам, как всем девочкам в том возрасте, пойти гулять, играть в куклы и т.п.?

– Я была влюблена в музыку, родители с палкой надо мной не стояли, не вырывали кукол у меня из рук. Просто с пяти лет мама воспитывала во мне музыканта. Поэтому у меня нет ощущения, что в детстве я чего-то недополучила в своем развитии.

– Тамара Михайловна, ваш отец – потомок грузинских аристократов, мать – внучка раввина одесской хоральной синагоги. Что по наследству досталось от мамы, а что от отца?

– С детства моя еврейская мама учила меня не зарывать талант в землю. Но в то же время я получила классическое грузинское воспитание, предписывающее женщине полностью посвятить себя дому. Я пыталась соединить несоединимое: продолжить карьеру и сохранить семью. Помочь вызвалась мама. Она жила с нами. Готовила, следила за домом и ребенком. Это позволило мне уже через полгода после родов уехать на первые гастроли. Мама помогла и помогает мне состояться в этой жизни. Дай Бог ей здоровья и сил!

– В одном интервью вы сказали, что до сих пор советуетесь с мамой абсолютно по каждому поводу, даже если дело касается выбора одежды…

– Это чистая правда. Для нас с ней это вполне естественно, так у нас выражается взаимоотношение «дочки-матери». Я очень благодарна судьбе за то, что у меня такая мама, иначе у меня ничего не получилось бы: я с детства была достаточно неуверенной в себе, а мама всегда была моей защитой. Если я надолго остаюсь без мамы, то начинаю дергаться и превращаюсь в маленькую девочку. Я вообще плохо переношу разлуки. Когда мне было 12 лет, родители развелись. Я думала, что мы с братом не сможем это пережить: мы не могли принять никаких объяснений, для нас это было оглушительным ударом. Надо отдать маме должное, она сделала все, чтобы мы сохранили отношения с отцом. Но сама решила, что отныне ее жизнь посвящена только ее детям. Изо дня в день она была занята только моим братом и мной.

– Сын унаследовал творческую натуру? Чем он занимается?

– Сандро по специальности он продюсер и режиссер драматического театра. Он многое мне рассказывает и ждет совета. Для меня это важно. Общаясь с ним, я вижу мир его глазами и забываю о прожитых годах. Зная своего сына, могу сказать, что хорошая молодежь у нас есть! Сейчас он учится в Лондоне и звонит нам с мамой каждый день. У нас очень теплые отношения. Раньше, когда было очень много гастролей, я всегда брала его с собой. И маму тоже. Мы часто ездили втроем. Знаете, ведь очень трудно сохранять семью и заниматься музыкальной карьерой.

– По поводу гастролей: насколько засекречен ваш райдер? Говорят, чем известнее артист, тем изощреннее его райдер...

В разговор вступает организатор больших туров Тамары Гвердцители (а также концертный директор финалиста проекта «Голос-2» Гелы Гуралиа) Егор Бордовских:

– Неправда. Чем дольше артист находится на сцене, тем все у него гораздо проще. Чем ярче звезда, тем четче, конкретнее ее условия. Тем меньше у артиста желания усложнять жизнь себе и людям, которые с ними работают. Конечно, за исключением некоторых личностей, фамилий которых я называть не стану.

– За соответствие предоставленных в каждом городе условий согласно райдеры отвечаете вы?

Егор Бордовских: Да. Я отвечаю за тур-менеджмент, на мои плечи полностью ложится вся организация, логистика, ведение рекламы, я контролирую продажу билетов, отвечаю за то, в какой гостинице и в каком номере будет жить артист, на какой машине он будет ездить, и какую еду будет есть. Все имеет огромное значение, ведь артисты большую часть своего времени проводят в дороге, это только со стороны кажется, что жизнь у них звездная и роскошная. Поездите по нашим ужасным поездам, поживите в этих гостиницах!.. В разных городах приходится иметь дело с разными организаторами. Мне нравится, когда меня дергают, а не когда я вынужден названивать с утра до ночи. Исходя из этого, могу сказать, что в городах нашей страны хороших организаторов очень мало, единицы.

– Наверное, вам приходится иметь дело не только с организаторами концертов, но и со зрителями, фанатами? Кто же он, зритель Тамары Гвердцители?

Егор Бордовских: На Тамару Гвердцители простые зрители не ходят. Приходят, как правило, люди думающие, скорее всего, имеющие высшее образование: все-таки репертуар у нее непростой. Безусловно, как у любого артиста, у нее есть фанаты. Есть среди них даже неадекватные, но их не очень много.

– Тамара Михайловна, что вам дарят поклонники вашего творчества? И правда, что вы коллекционируете веера?

– Да, у меня их уже порядка 45 штук! Среди них есть и подаренные зрителями, и те, что я сама купила. Как-то после концерта одна женщина преподнесла мне веер из Иерусалима, это нечто! Раскрываешь его – и видишь на картинке весь город! Я была в восторге!

– Вы безупречны во всех проявлениях. Поделитесь напоследок секретом своей красоты?

– Никаких сумасшедших диет не соблюдаю. Иначе, как говорят в Одессе, нечем будет петь. Не бегаю по три-четыре часа в день. Лучше это время проведу у рояля. Говорят, я произвожу впечатление счастливой, но у меня много проблем – как и у любого из нас.

– Что делает женщину женщиной?

– Конечно же, воспитание и образование. Немаловажна чистая женская душа, которая способна переживать, любить и порой быть безрассудной. При этом женщина должна быть гордой!