«Мы следим даже за своими мыслями, когда находимся рядом с чаем»: поговорили с самарцем, влюбленным в культуру Китая

«Большая красная рыба» — это оптово-розничный магазин и чайная. Здесь рассказывают о видах китайского чая, которые не найдешь на маркетплейсах, показывают, как и в чем правильно заваривать такой напиток, а еще знакомят с местными жителями — японскими рыбками кои и гекконом токи.

Магазин не соседствует с трендовыми локациями города: наоборот, владелец выбрал довольно укромное пространство. Мы поговорили с этим человеком, влюбленным в чай, и узнали, что это за культура такая. А еще — зачем глине лежать 40 лет, что значит «дорасти до нефрита» и почему рядом с заваркой даже мысли должны быть чистыми.

Первое, что замечаешь: магазин не выглядит как яркая витрина — это подвал. А скорее портал в экзотический мир китайского рынка. Ты приходишь туда ночью, следуешь за продавцом чайной лавки. Приглушенный свет, красные фонари под лепным потолком, стеллажи с банками и посудой медленно, но верно погружают тебя в медитативное состояние. Натуральные материалы: глиняные бочки, хранящие сухой чай, живые растения, деревянные предметы интерьера — всё это создает ощущение дома.

Владелец Юрий Тишаков, занимающийся изучением чайной культуры уже 15 лет, признаётся, что этот проект для него — не просто торговля, а продолжение его прежних чайных клубов «Красный халат». Атмосфера места — эстетика аутентичного китайского чаепития: приглушенный свет, камень, дерево, глина и полная концентрация на процессе.

— Мы следим даже за своими мыслями, когда находимся рядом с чаем, — рассказывает Юрий.

Такое трепетное отношение к продукту владелец чайной объясняет тем, что наши мысли являются волнообразными и энергетическими, электронами, а в чае есть влага, которая всё «отпечатывает».

— У нас очень правильно оформленный склад, глиняные бочки, проветриваемость всегда поддерживается. Поэтому для нас это не «товар», а «продукт», который мы сами пьем, сами используем. За каждую чаинку отвечаем, — поясняет хозяин магазина.

На полках — десятки чайников. На первый взгляд они похожи: темная глина, простая форма, ничего вычурного, но цена сильно разнится. Секрет не в бренде и не в мастере, всё дело в возрасте глины:

— Самые ценные и дорогостоящие экземпляры созданы из «вылежанной» исинской глины. До момента «х» ее хранят около 40–50 лет. Количество пор у таких чайников не изменилось, но они стали более дышащими, — говорит Юрий.

Пока глина десятилетиями лежала в покое, из нее уходила лишняя влага, уходили случайные примеси, поры становились «чище». В итоге такая посуда не просто держит тепло — она работает как фильтр. Делает вкус чая мягче, убирает горечь, вытаскивает на поверхность нюансы, которые в обычной кружке просто исчезают. Если глина вылежала срок в 40–50 лет — улучшать в ней больше нечего:

— Это уже всё, потолок для глины. Не потолок для цены или для мастерства, но для глины вот на этих полках — максимум, — говорит он, обводя рукой стеллажи.

В магазине представлены фарфоровые изделия, к которым поистине волнительно прикасаться. Миниатюрные чайные чашечки с тончайшей ручной росписью, инкрустированные настоящим золотом. Некоторые хранят в себе рисунки, которые проявляются только тогда, когда внутри появляется чай. Юрий называет этот фарфор лучшим в мире — из Цзиндэчжэня, города, который веками считался столицей китайского фарфора.

— Вот эти чашки в районе девяти тысяч стоят за штучку. А вот эти с росписью внутри — девятнадцать девятьсот, — говорит он.

Ребята выставляют некоторые фарфоровые изделия на аукцион, который начинают со ставки 100 рублей. Каждый шаг — еще 100 или любое другое число, кратное сотне.

— Чем еще хороши такие чашки? Они фиксируют внимание на себе. И сложно думать о чем-то другом, быть где-то в другом месте, когда у тебя в руках хорошая дорогая чашка, — объясняет Юрий.

Это уже не посуда, а предмет ритуала.

— Чаепитие — это в первую очередь медитативный процесс. Чашка должна быть не просто красивой, а «своей». Потому что если она не откликается — никакой ритуал не сработает.

В глубине зала есть отдельная зона. Сюда подходят не все, и это чувствуется сразу.

На столе посередине комнаты разложены камни. Крупные галтовки разного цвета и форм: от светло-зеленых, молочных молодых образцов до тех, что лежали в горах и недрах до нескольких сотен лет — самые ценные — коричневые, ржавые, с прожилками и пятнами.

— Это нефриты — накопитель информации. Камни в себя всё впитывают и потом при взаимодействии с ними можно это «всё» ощущать, — рассказывает Юрий.

Он достает из кармана один из камней. С виду обычный, но на поверхности — белое пятно. По его словам, оно растет со временем. Камень живой, с годами меняется, и это часть его ценности. Я тоже решила попробовать «подружиться» с минералом и заодно уточнить цену.

— Такой камень стоит около пятнадцати тысяч рублей. Это молодой образец. А вот этот старый, — поясняет он.

Сам Юрий купил свой камень не по цене. Он взял его в руки, сказал «надо» — и только потом узнал, сколько он стоит. Этим он и подтверждает свою мысль, что камень сам выбирает владельца.

— Я когда вот этот камень взял, не спрашивал, сколько он стоит. Просто сначала сказал «надо», а потом узнавал, как я могу за него рассчитаться, — вспоминает он.

По словам основателя чайной, нефрит — вещь не из каталога. Здесь не работает логика «дороже — значит лучше». Камень либо откликается, либо нет. И приходят за ним не дети, а взрослые, которые уже что-то понимают про себя.

— Это вообще не украшение, это оборудование, — говорит Юрий.

Я признаюсь, что нефрит пока меня не выбрал. Он кивает: значит, еще не время.

Чай из магазина Юрия принципиально не выставляют на маркетплейсы. Цель — не мешать «настоящее» с массой других, зачастую некачественных, альтернатив.

— В Китае есть рынок Фанцунь, и все знают о том, что он самый крупный в мире, везут туда всё, что не смогли продать во всём Китае. Например, по причине каких-то «катастроф» в духе сегодня (в день разговора в помещении прорвало трубы и большая часть чая была испорчена. — Прим. ред.). От избыточной влажности оно всё сгнило, а продавцы открывают упаковки, это всё счищают и обратно переупаковывают. Такой чай уже считается испорченным, — объясняет Юрий.

По его словам, перепродажей такого уровня чая очень часто грешат продавцы на маркетплейсах. Суть даже не в том, что он из дешевого сырья — чай попросту испорченный. И нарваться на такой продукт вероятность очень велика.

Полки заставлены жестяными банками с надписями на китайском. Названия вроде «Хун Би Ло», «Улан Шань Шай Ху», «Да Цзынь Чжень», «Цзинь ло» ничего не говорят неподготовленному человеку — это часть той самой аутентичности, ради которой сюда и приходят. Цены указаны далеко не на всём: часть ассортимента продается «по запросу», и без проводника тут действительно легко растеряться.

Отдельная история — пуэр. Я вспоминаю свой случайный опыт знакомства с этим чаем. После него было ощущение, будто слегка подшофе. Спрашиваю у Юрия, нормально ли это.

— Это не опьянение. Мы здесь опьянены своими мыслями, своими иллюзиями, своими убеждениями, ожиданиями. А во время чаепития мозг фокусируется на внутреннем, и это, наоборот, отрезвление, — объясняет он.

По его словам, дело не в самом чае, а в смене фокуса. Человек ненадолго перестает бежать куда-то и остается наедине с собой.

— Когда мы фокусируемся на внутреннем, внешнее становится менее интересным, — добавляет Юрий.

Насчет привыкания он спокоен: чай не опаснее клубники. Куда серьезнее, по его мнению, сахар и мука. Главное, во всём знать меру и держать баланс.