Народ Грузии – жертва Саакашвили

Военный конфликт в Южной Осетии с самого начала рассматривали как новое, относительно скрытое противостояние России и США. Сегодня уже ни для кого не секрет, что за понятиями «гарант демократии» и «право на целостность», которыми все чаще оперируют и дипломаты, и военные, скрываются совсем другие интересы и ценности. О том, что сейчас происходит на главном «фронте» международных взаимоотношений, рассуждает Михаил Матвеев, депутат Самарской губернской думы, доктор исторических наук.

Что такое «территориальная целостность», можно рассуждать по-разному. Задавал ли кто-то из лидеров «суверенных» республик бывшего Союза себе этот вопрос, растаскивая по частям территориальную целостность государства, где на референдуме 17 марта 1991 года 76,4% граждан ответили «да» сохранению СССР? (При этом, скажем, в Грузинской ССР – 99,9%, в Чечено-Ингушской – 75,9%, в Литве, Латвии и Эстонии – от 95 до 98,9%, на Украине – 70,2%). Рассуждал ли кто-то из европейских политиков, что такое «территориальная целостность» Югославии, когда признавал независимость откалывающихся от нее государств, а затем и вовсе с кровью вырвав кусок сердца Сербии – Косово?

Если сегодня задаться целью исследовать фантом «территориальной целостности» Грузии, пытаясь понять право Саакашвили на борьбу с «сепаратизмом» Южной Осетии и Абхазии, можно вспомнить историю, что и в каких границах представляла из себя феодальная Грузия, когда в ХVII веке просилась в состав России, где в это время были абхазы и осетины. И как потом большевики росчерком пера проводили административные и национальные границы. А можно просто задаться вопросом – в чем задачи России на Кавказе в частности и на постсоветском пространстве в целом. Ответ прост: в интересах России, и больше никого. Как известно, у России нет друзей, кроме армии и флота, и это замечательно подтверждается украинскими, болгарскими, американскими и прочими «братскими» этикетками на оружии, примененном против России в Южной Осетии.

Конечно, хорошо было бы отдать Грузии вечно отделяющуюся Чечню в обмен на неизменно стремящуюся в Россию Абхазию и Южную Осетию, но, боюсь, чеченцы будут против: кто же будет вкачивать в них миллиарды рублей, не Саакашвили же, сам живущий по смете, утверждаемой в городе Вашингтоне, штат Колумбия? Борьба за границы русского влияния на Кавказе – это не взаимоотношения с Саакашвили, это взаимоотношения с США, этим вездеснующем «гарантом демократии», явно не заинтересованном в усилении России, особенно на исторических территориях наших национальных интересов.

В части информационной среды России, живущей в «этой стране», на фоне побед российской армии в Осетии поднялась «антиимперская» истерия с идеями ввода в Осетию вместо русских войск контингента ООН (как гаранта, не трудно догадаться, «целостности Грузии») и заклинаниями о бедах России от осложнений с США. Мне же представляется, что Россия нужна США намного больше, чем они нам, и очень даже хорошо, если на президентских выборах в США победит «ястреб» Мак Кейн. Потому что если на лбу у врага написано «враг», это куда лучше, чем если у него написано «друг». Может, быстрее тогда вернут из-за океана в Россию стабфонд и перестанут продавать нефть за доллары, а не за рубли, укрепляя экономику чужих стран. Да и выстраивать прагматичные отношения с зарубежными «партнерами» намного проще, если они говорят про нас то, что думают.

Когда-то русская армия из-за давления наших европейских «друзей» остановилась в километре от Константинополя, потеряв потом большую часть своих побед. Не исключено, что и сегодня наши «партнеры» постараются переиграть итоги трехдневной войны в свою пользу. Тем не менее, хорошо, что нам не пришлось штурмовать грузинские города, подвергая опасности мирных жителей ради свержения их «демократически избранного» президента. Свой выбор Грузия должна сделать сама. В конечном счете грузины являются не меньшей жертвой политики Саакашвили, чем осетины или абхазцы. А вместо бомб в Тбилиси всегда можно выслать Церетели.