Я не лягу под стилягу

В Куйбышеве, как и в других крупных советских городах, в 50-е годы появились те, кто отказывался жить по общепринятым нормам и интересовался всем западным. Автор книги «Самара молодости нашей. Записки бывшего стиляги» Владимир Лебедев рассказал порталу Samara24.ru о том, где находился самарский Бродвей и как любители буги-вуги побросали в Волгу комсомольцев.

Владимир Лебедев родился 6 января 1932 года и всю свою жизнь прожил в нашем городе. Уже только по этой причине он мог бы стать в высшей степени интересным собеседником для портала Samara24.ru. Формирование, расцвет и угасание «стильной культуры» в Куйбышеве происходило на его глазах и при его непосредственном участии.

«Стиляги, прежде всего, появились в Москве, Ленинграде», - объясняет Владимир Лебедев, - «В общем, где-то в столичных городах в 54 году. Затем они начали перетекать в провинцию. У нас, значит, это течение оформилось примерно к 56-му году. Замечать их стали сразу, поскольку одежда была своеобразная».

Вернувшиеся после освобождения Восточной Европы советские солдаты привезли с собой много трофейной одежды, музыки, фильмов и, конечно же, впечатлений. Советская действительность по сравнению с красочным киномиром стала казаться молодым людям серой и убогой, что вызывало у них обостренное чувство дискомфорта. Привезли с собой солдаты и часть незнакомой пока культуры — в частности, тот самый танец буги-вуги, увиденный впервые советскими людьми во время встречи на реке Эльбе с американскими солдатами.

Именно танец стал выделять будущих стиляг от остальной молодежи. На танцевальных вечерах публика разбивалась на два лагеря: те, кто танцевал по старинке, и те, кто танцевал «стилем». Естественно, отразилось все это и на одежде.

«В то время было модно носить брюки шириной в 32 сантиметра, а у стиляг были положены тоненькие дудочки», - рассказывает Владимир Маркович, - «Ботинки, соответственно, на микропоре с рефленкой, пиджаки из букле. Галстук обязательно с какой-нибудь экзотикой: обезьяной или чем-то абстрактным, голой тетенькой, все в таком духе. Я тогда был джазовый музыкант, играл в «Дзержинке». А «Дзержинка» тогда была самым, так сказать, злачным местом для молодежи, и стиляги там всегда присутствовали… Постепенно появились мастера, которые из тех мешковатых брюк, что продавались в магазинах, делали то, что надо. Появились и сапожники, которые начали приклеивать подмёточки с рефленкой к любым «шузам». Появились парикмахеры, которые умели делать специальную прическу, ведь она с коком должна быть. Молодежь явно потянулась к этому делу».

Девушки выглядели еще более вызывающе. Платья немыслимых расцветок, короткие юбки, блузки, подчеркивающие фигуру, «бабетта» на голове, высокие каблуки. Кроме того, стиляг отличала нарочитая аполитичность, цинизм в суждениях и неприязнь советской морали.

На предмет появления самого термина «стиляга» существует несколько мнений. Одно из них связано с джазом. «Стилять» у исполнителей джаза означало играть в чужом стиле, кого-то копировать. И, соответственно, термин переносится на самого играющего – стиляга. Другое мнение связано с танцами. Стилягами называли тех, кто танцевал в определенном стиле. Самых известных было три: атомный, канадский и тройной гамбургский. Их расцвет совпал с расцветом охоты на стиляг.

Власть к новому течению отнеслась крайне настороженно. Большие опасения вызывал и тот факт, что ряды стиляг постоянно пополнялись новыми членами. Непонятные слова и пестрящая одежда в итоге привели к настоящей охоте на стиляг. Их обсуждали и упрекали на комсомольских и студенческих собраниях. Если и это не помогало, отчисляли из вузов. Однако были и другие меры. Владимир Лебедев вспоминает, что в то время он работал фотографом в «Волжском комсомольце» и сам лично много раз видел, как дружинники отрезали галстуки и распарывали брюки отловленным стилягам.

«Во главе этой борьбы тогда стоял горком комсомола, который находился на Куйбышевской, там, где сейчас художественный музей. И тусовка у стиляг была тоже на Куйбышевской, рядом с магазином «Утес», на пересечении Куйбышевской и Ленинградской», - говорит Владимир Маркович, - «Там, значит, перила ограждающие были, и вот обычно около них, облокотившись, стояли стиляги. «Лялякали», провожали проходящих барышень недвусмысленным взглядом. Комсомольцы отлавливали какой-нибудь интересный экземпляр и затаскивали к себе в штаб. От милиции кто-то присутствовал, чтобы зафиксировать его данные. А потом элементарно издевались над парнем. Брали ножницы, состригали ему его кок, брючишки узенькие бритвочкой распарывали».

Именно улица Куйбышева была тем самым самарским «Бродвеем», каким в Москве была часть улицы Горького (ныне Тверская) от Пушкинской площади до Манежной, а в Ленинграде - Невский проспект от площади Восстания до Лиговского проспекта. На Куйбышева находились главные кинотеатры города, различного рода заведения и торговые точки, работающие до полуночи.

«Борьба достигла апогея в мае 57-го года, после того, как комсомольцы подключили к этой борьбе ремесленников (учащиеся ремесленных училищ), ФЗОшников (фабрично-заводское образование) и ПТ Ушников. Это были глупые здоровые ребята лет по 16. В один прекрасный день, это было 19 или 20 мая 57-го года, целая орда ремесленников вышла на Куйбышевскую. Когда видели парней, идущих в узких брюках, начинали их бить прямо посреди улицы. Даже ремни свои с бляхами снимали и давай… Милиция на это все смотрела сквозь пальцы», - рассказывает Владимир Лебедев, - «Но на другой день стиляги решили взять реванш. Очень хорошо организовались, причем к ним подключились многие студенты, спортсмены. Даже блатной элемент вошел в этот заговор. Решили устроить ремесленникам бой на набережной. Все рассосались по ней, гуляют, бродят, а агентов своих послали на Куйбышевскую. Те видят, что там рыщут ремесленники. Говорят им, что, мол, все сегодня на набережной. Те и рванули туда с криками по спуску Льва Толстого, первого встретили и давай его мутузить, а тут на них почти вся набережная выскочила. Ну и дали им бой. Среди спортсменов боксеры были, в общем, ремесленников тогда поколотили, а особо активных через барьер. Волга то высоко была, время розлива, их в реку и побросали. Остальные убежали, а стиляги проводили их до Куйбышевской, а потом уже радостные и довольные пошли гулять».

Владимир Маркович отмечает, что после этого комсомол «поутих». Видимо, это громкое происшествие привлекло внимание властей и правоохранительных органов, а ведь зачинщиками то как раз были дружинники. Вскоре в стране начался период, называемый «оттепелью», и «джаз свободно зашагал по стране». Однако примерно через 16-17 лет ситуация в Куйбышеве была близка к повторению. «Хиппующая» молодежь была постепенно вытеснена с самарского Бродвея, собиралась больше в Пушкинском сквере за драматическим театром, иногда — в летнем кафе «Три вяза». «Фураги» (те, кто противостоял «хиппующим», носили круглый год фуражки) пытались и там их притеснять.

«Несмотря на то, что движение стиляг со временем угасло, их мировоззрение оказало большое влияние на умонастроения всех последующих молодежных субкультур», - подытоживает Владимир Лебедев.

_{Максим Палагнюк}