Женская колония: по ту сторону решетки

Мы побывали в исправительной колонии, чтобы посмотреть, в каких условиях живут осужденные женщины и их новорожденные дети.

За железной дверью

...Около входа в женскую исправительную колонию № 15 главного управления Федеральной службы исполнения наказаний России по Самарской области нас встречает охрана. Тоже женская. Вместе с начальником ГУФСИН России по Самарской области Валерием Яковлевым и другими ответственными лицами следуем через контрольно-пропускной пункт. Через него, кстати, одновременно может пройти не более трех человек. Три железных двери, одна за другой, открываются и тут же захлопываются за нашей спиной. Ощущение не из приятных...

И вот мы на территории колонии. Небольшое двухэтажное кирпичное здание с пластиковыми окнами и занавесками на них, напротив — ухоженный цветник. «Это один из корпусов, где живут заключенные», - показывает в сторону дома начальник воспитательного отдела по работе с осужденными колонии Ирина Павлова.

Второй этаж барака занимают спальные места — 110 кроватей, рядом — тумбочки, на которых журналы с кроссвордами, личные вещи... Если бы не таблички с указанием статьи и срока заключения над каждой кроватью, здешняя обстановка напоминала бы обычный пионерский лагерь. И хотя по закону осужденным в холодное время года больше одного одеяла не полагается, мерзнуть женщинам не приходится.

А первый этаж здания по отделке и общему состоянию и вообще мог бы составить конкуренцию какой-нибудь гостинице среднего класса или неплохому студенческому общежитию. В отличие от общей спальни на втором этаже, это помещение поделено на комнаты, в каждой из которых пять кроватей. «Скоро здесь закончится ремонт, осталось только тумбочки расставить, - говорит Валерий Яковлев. - К концу осени первые «жильцы» уже заселятся». Планируется, что это будут 35 осужденных, хорошо себя зарекомендовавших в колонии.

У детей, поневоле оказавшихся в колонии, - отдельный дом. Он построен на деньги финна-благотворителя. Здесь не только комнаты для младенцев и детей постарше, но и пищеблок, медкабинет и процедурная.

Об улучшении жилищных условий, питания осужденных и маленьких детей заботится государство. По словам Алексея Мальчихина, заместителя начальника учреждения по безопасности и оперативной работе ИК № 15, только на детское питание в этом году поступило около двух миллионов рублей, еще 600 тысяч рублей — на необходимые вещи, 280 тысяч — на лекарства... У малышей — пятиразовое питание, у взрослых — трехразовое. «Кто-то получает обычную пищу, а кто-то диетическую, - рассказывает Алексей Мальчихин. - Все зависит от состояния здоровья. Если человек, например, ВИЧ-инфицирован, а таких у нас около 30%, то у него особая еда».

Конечно, колония прежде всего это суровые трудовые будни. Но случаются здесь и праздники. Тогда в кафе при столовой устраивают чаепития. Дни рождения, Новый год отмечают тортом, а на Восьмое марта собираются в зале на концерт приглашенных артистов. «В этом году к нам приезжал ансамбль «Калина красная», - рассказывает Ирина Павлова. - А 14 октября, это день рождения колонии (она функционирует с 1929 года), была праздничная программа. И... двойная порция мяса на обед».

Казалось бы, столь комфортные тюремные условия должны способствовать скорейшему исправлению осужденных. Но на деле, к сожалению, нередко происходит иначе...

Детки в клетке

...Двухмесячный Павлик успел получить «срок», еще не успев родиться... Его мать Альбина стала соучастницей преступления будучи беременной. Ее осудили по статье 132 Уголовного кодекса Российской Федерации (УК РФ) на родине в Башкирии, после чего переправили в Самару — на территории колонии есть дом ребенка, один из двадцати в России. Благодаря этому Альбина имеет возможность видеться с сыном дважды в день, по два часа. Сидеть в тюрьме ей еще долго. «Я тут всего два месяца, - рассказывает женщина. - Осталось три года десять месяцев». Планами на будущее делится неохотно, без энтузиазма сообщает, что начнет жизнь с нуля. Альбина - инвалид, ранее нигде не работала, профессии нет, образование - 9 классов. Кроме Павлика у нее еще двое ребятишек - 7 и 10 лет. Муж ушел, детей воспитывает ее мать. «Выйду отсюда, буду ребят на ноги ставить»... Но как поставить на ноги троих с мизерной пенсией по инвалидности и тюремным сроком? Вопрос риторический.

Землячка Альбины, Екатерина, в колонии больше двух лет. Ее осудили за нанесение тяжких телесных повреждений... собственному мужу. Сын Кирилл, которому сейчас год и семь месяцев, родился в больнице при колонии и вырос здесь же. Сейчас Кате 22 года. У нее уже трое детей, и, по словам Ирины Павловой, вряд ли Кирюша — последний... «Многие, кто здесь находится, рожают необдуманно, не планируют ребенка заранее, - сетует она. - Большинство женщин думают только о себе, и далеко не всегда — в правильном направлении». Екатерине отбывать срок еще 2 года 3 месяца. По причине примерного поведения она надеется выйти досрочно. «Сейчас я жду решения суда об условно-досрочном освобождении, - рассказывает Катя.

- Выйду на волю, пойду трудиться по специальности, я повар-кондитер. Правда, пока работать мне еще не приходилось. Надеюсь, что справлюсь». Екатерина верит, что больше в колонию не попадет. «Если бы можно было повернуть время вспять, никогда бы не совершила преступления», - говорит она.

Так же, как и Альбина, с ребенком Катя видится дважды в день. В «обычной» жизни столь короткие свидания — немыслимое дело как для младенца, так и для матери. Но все, в чем нуждается кроха нескольких недель от роду, в колонии осуществляется другими людьми. Нянечки меняют подгузники и стирают пеленки, сиделки присматривают за безопасностью малышей и ухаживают за ними, повара готовят еду. О постоянном тактильном контакте детей с родительницами говорить, конечно, не приходится... Но, кажется, некоторых обитательниц колонии это мало беспокоит — собственных малышей они, по словам Ирины Павловой, воспринимают как возможность для получения дополнительных тюремных льгот. Не обнаруживая при этом даже зачатка материнских чувств. «К счастью, таких, кто использует своего ребенка, как щит, не так уж и много, - рассказывает она. - Да, заключенные, у которых есть малыш, имеют сравнительные преимущества. Слишком строгих мер взыскания применить к ним мы не можем. Поэтому кое-кто начинает ощущать вседозволенность, развязно себя ведет, думая, что ничего, строже выговора, не получит». В колонии малыши по закону не могут находиться дольше трех лет. «По истечении этого периода деток помещают в детский дом № 3 на ул.Мориса Тореза, - продолжает Ирина Павлова.

- Но если у мамы до окончания срока заключения остается не так уж много времени или планируется условно-досрочное освобождение, то ей идут на уступки. И в этом случае ребенок может остаться у нас до четырех лет». С просьбой продлить пребывание малыша в доме ребенка колонии преступницы обращаются часто. Еще бы! И питание у детей отменное, и игрушками они не обделены, за их здоровьем тщательно следят медперсонал и психологи.

Бывают ситуации, когда матери освобождаются задолго до окончания срока. «Но даже при таком раскладе не всегда все складывается удачно для ребенка, - рассказывает Ирина Павлова. - У нас был случай, когда женщина, получившая досрочное освобождение, вышла из колонии, дошла до первого магазина и... вернулась, чтобы оставить своего малыша у нас, поскольку ей негде жить. Что делать, отправили ребенка в детский дом».

_{Автор: Мария Колосова}