С войны в карантин: Первое интервью из "закрытого" лагеря беженцев в Самаре

Люди рискуют через 60 дней остаться на улице, и вынуждены бороться за прибывающую гуманитарную помощь

Почему территория санатория «Дубки» была вне зоны досягаемости для СМИ – остается загадкой. Чего-то криминального на ней нет. Чисто, на полянках растут цветы. Около растений бегают дети: ребятишек здесь довольно много. На скамейках судачат бабки, обсуждая местный климат и радуясь, что привыкание к нему прошло без особых последствий.

Акклиматизация с трудом проходила у детей. Ребят тошнило несколько дней, голова болела. На слабость жаловались. Дня через три только прошло, - рассказала Самара24 одна из переселившихся – Татьяна.

Два часа на сборы

Татьяна приехала с мужем, двумя детьми и своими родителями из города Лисичанск Луганской области. На сборы у семьи было два часа.

У нас родственник в народном ополчении состоит. Он сказал, что через 120 минут закроют город, и начнутся военные действия. Это было вечером, все же находились дома. Мы схватили паспорта, детей в охапку, побросали вещи в чемоданы и бросились в машину.

Родители мужа Татьяны и еще часть родственников остались в Украине. Они надеются дождаться окончания военных действий.

Закладывали золото

Легковушка не вместила много вещей, поэтому брали только самое необходимое. Небольшой запас денег растаял в самом начале России. Чтобы не умереть с голоду и иметь хоть немного рублей, Татьяна заложила золото.

Цепочка у меня была, немного порвавшаяся и сережки. Заложила все, кроме обручального кольца, - сказала женщина.

Машина с шестью людьми в салоне простояла на границе 12 часов. В Россию всех пустили. Никакого распределения или хотя бы предложения, куда податься, озвучено не было. Что можно поехать в Самару, Татьяна с мужем услышали по телевизору. Почему бы и нет? В общем, отправились.

Путь в Самару

Дорога заняла около пяти суток. По пути останавливались только поесть. На въезде спросили у прохожих – где принимают беженцев. Так семья оказалась в санатории «Дубки».

"Когда мы приехали (25 июля, - прим.авт), народу было не очень много. Нам достался номер с телевизором и удобствами. Койко-место и трехразовое питание каждому также выделили", - сказала Татьяна.

Три месяца семья может проживать на территории лагеря. Беженцы уточнили, что, по словам администрации, этот срок могут сократить до 60 дней, так как поток приезжих большой, и их всех нужно где-то селить на первое время. Сейчас в санатории находятся около 180 беженцев. Свободных мест нет. Но люди продолжают пребывать.

Нужно непременно съехать на съемную квартиру или к родственникам. В Луганскую область они вернуться не смогут не только из-за войны. Обитатели лагеря уточнили, что, по условиям России, в стране приезжие должны провести минимум год. А потом уже получать статус беженца и оформлять гражданство или возвращаться в Украину.

От большой войны – к коммунальной

Скандал в интернете разразился в начале августа. Беженцы пожаловались на то, что гуманитарной помощи не хватает в «Дубках». Людям якобы не достается ничего.

Это не совсем правда. У нас есть определенный запас: зубная паста, мыло, туалетная бумага. Если мы это берем – записываемся в специальный журнал.

Стиральный порошок не входит в перечень необходимых предметов. Если люди хотят постирать, им нужно прийти к администрации, а уже те дадут половину мерного стаканчика: так, чтобы хватило на один раз.

Коммунальные войны за гуманитарную помощь есть. «Кто успел – тот и взял», - по такому принципу беженцы распределяют привозимое. Если делили бы ровно, то хватило всем. Но многие осознают свой риск выйти за пределы «Дубков» без копейки в кармане, поэтому стараются захватить всего и побольше.

О работах и зарплатах

День в санатории расписан по часам. Подъем. Завтрак. Потом часть людей отправляется на поиски работы. Те, кто уже нашел место – едут на службу. Муж Татьяны работает инженером на заводе, расположенном за железнодорожным вокзалом. Обещанная зарплата – 30 тыс рублей в месяц.

Это большая сумма, чем получал мужчина на Родине. Доход за месяц в Лисичанске был около 10 тыс рублей на той же должности инженера на заводе. Татьяна отметила, что денег спокойно хватало, так как продукты и вещи там дешевле почти в два раза. К тому же, там свой дом. В Самаре же придется снимать квартиру, а это – около 15 тыс рублей за однокомнатную.

Беженцы стараются найти такую работу, где жилье уже предусмотрено, и оплачивается. Работодатели Самары пошли навстречу таким труженикам. Из зарплаты вычитается ежемесячно часть денег и компенсируется жильем. Во-первых, дом расположен около работы хозяина семьи, поэтому отпадают сложности с тем, как доехать. Во-вторых, риск наткнуться на риэлторов-мошенников и поиски жилья в незнакомом городе довольно велик.

Беженцы, проживающие в Самаре, нашли еще один вариант работы. Как и часть российского населения, они решили ездить на север. Несколько месяцев работы там, потом 30 дней отдыха. Зарплаты там сравнительно-высокие, отпадают многие материальные вопросы.

Садик и школа

Возрастной состав большинства беженцев в Самаре – средний. Семейные пары, где мужу и жене около 35 лет. Еще одна категория – пенсионеры. Их меньше, но встречаются. Увидеть молодежь в самарском лагере довольно сложно. Татьяна пояснила, что многие остались или по местам жительства или переехали в другие регионы Украины. Ехать в другую страну ребята не рискуют: одни хотят получить образование в своей родной стране, у других только начался карьерный рост.

Семейные пары решают другие проблемы в чужом государстве. Сын Татьяны – ученик среднего звена обычной школы. Ребенка надо куда-то устраивать учиться в другой стране. Единственный вариант, который ей предложили соседи и где приняли ребенка из Украины – воскресная школа.

Дочери исполнилось недавно три года. Ее нужно устраивать в детский садик. У Татьяны возникли трудности с этим, так как ребенка отдать в России в сад она может после трудоустройства. А трудоустроиться после того, как дочь пойдет в детский сад.

О резких настроениях

Беженцы из Украины обращают внимание на отношение российских граждан в последнее время. 95% стараются помочь: привозят вещи, посуду и даже еду. Но в последние месяцы растет количество возмущений: якобы, у нас отбирают места в школах, садах и должности на работе, так как пристроить гражданина Украины выгоднее.

Татьяна отчасти считает виноватой и себя. Но вариантов «переехать или нет» - не было. На кону стояла жизнь двоих деток. Ждали до последнего, пока до тотального обстрела не осталось пары часов. Дом у ее родственников сейчас практически разрушен. Что касается очередей в детский сад, в Лисичанске (около 100 тыс населения) ситуация похожая с Самарой. Мест не хватает всегда. В очередь встают с рождения.

Мы только прошли по очереди, два дня с ребенком сходили и уехали. Надеюсь, здесь нам не придется ждать еще три года.

Татьяна не теряет оптимизма. Она верит, что военные действия рано или поздно закончатся. Семья вернется домой. А, может, и останется в Самаре. Она пока не думала о далеком будущем. Главная цель – выжить.