Анна Дорофеева, председатель правления благотворительного фонда помощи социально-незащищенным слоям населения «Перспектива»: «Как правило, бездомными становятся мужчины трудоспособного возраста»

О бесплатных горячих обедах для бездомных, о том, почему некоторые предпочитают жить в сугробе и не пойдут в социальные гостиницы и почему районные власти открещиваются от бомжей 63.ru поговорили с председателем правления благотворительного фонда помощи социально-незащищенным слоям населения «Перспектива» Анной Дорофеевой. – Ваша организация занимается помощью бездомным, в том числе организует горячие обеды для бомжей. Как родилась такая инициатива? – В январе этого года мы получили грант от общественного движения «Гражданское достоинство» на работу с людьми, оказавшимися в трудной жизненной ситуации. Это не только обеды для голодных. Мы восстанавливаем им документы: паспорта, медицинские полисы, пенсионные удостоверения, по возможности, помогаем установить инвалидность. Ведь оформление документов – это первый шаг к тому, чтобы вообще что-то могло начать решаться. Грант был выделен на девять месяцев и действовал до сентября включительно. Сейчас мы ждем результатов очередных федеральных и областных конкурсов социальных проектов, чтобы продолжить в полном объеме ту работу с бездомными, которую мы начали. Надеюсь, перерыв будет небольшим. Тем не менее полностью работу в этом направлении мы не прекращаем. У нас остались спонсоры – частные лица, которые помогают. Так что кормление бездомных продолжается, хоть и в меньшем объеме. – Как бездомные узнавали, что организуют такие обеды для них? – Чтобы оповестить бездомных, мы распространяли листовки с информацией в местах скопления этих людей. У нас есть добровольцы, которые этим занимались. Плюс мы работали с ТОСами и размещали информацию в СМИ. – По какому принципу выбирали места, где организовывали обеды? – Точки уличного кормления мы выбирали по принципу наибольшего скопления бомжей. Это Кировский (Металлург, Ташкентская и Зубчаниновка) и Железнодорожный (поселок Запанской) районы. Кормили мы семь дней в неделю: два дня в Железнодорожном и пять дней в Кировском районах. Конечно, бездомных много по всему городу. Но решение об организации таких точек мы принимали по согласованию с районными администрациями, а не все чиновники откликнулись. В некоторых районах, где на самом деле огромное количество бомжей, заявили, что там вообще их нет. Потому что ни один бездомный не зарегистрирован в отделе социальной защиты. А как они будут там зарегистрированы? Нужно же собрать кучу документов: паспорт, справки о том, что ты малоимущий или нуждающийся. Понятно, что толком-то ни один бездомный до них не дойдет. Некоторые главы районных администраций говорят так: «Мне все эти проблемы не нужны, у нас нет бомжей, а если начальник отдела соцзащиты скажет, что бездомные есть, то я его уволю». Городской же департамент социальной защиты пошел нам навстречу. Очень большую помощь от них мы получили в плане информирования населения. – Сколько же всего людей без определенного места жительства в регионе? – К сожалению, у нас нет официальной статистики по этому вопросу. Даже приблизительные цифры разнятся: кто-то говорит о 4-5 тысячах человек, а кто-то утверждает, что численность бомжей составляет не менее 5% от количества всех жителей области. Мы можем сказать только, что за эти девять месяцев через наши точки кормления прошло не менее 750 человек. Разово на точку приходят от 20 до 40 бездомных. – Возвращаясь к теме обедов, чем кормили? – У нас договор со столовой. Готовили первое, второе, напиток и хлеб. Иногда делали выпечку еще. Стоимость такого обеда в среднем – 130 рублей на человека. Часть средств покрывал грант, а часть – спонсоры, плюс какие-то средства выделяла и сама столовая. – Сейчас этот проект уличных обедов для нуждающихся до сих пор существует? – Да. Но в данный момент мы организуем кормление только в Кировском районе. Здесь осталось три точки: в Зубчаниновке, на проспекте Металлургов и на улице Ташкентской. Организацию обедов в Железнодорожном районе в поселке Запанском пока приостановили – нужно выбрать новое место для кормления, потому что на предыдущем были жалобы со стороны жителей. Чтобы не обострять отношения между поселковыми и бездомными, сейчас будем искать другую точку в районе вокзала, но не в Запанском. Хотя понятно, что от того, что мы перестанем кормить бомжей, их меньше в этом районе не станет. – Часто ли приходится сталкиваться с таким сопротивлением местных жителей? – Нет. С этим мы столкнулись только в Запанском. Вообще, как правило, самарцы относятся к таким акциям с пониманием. По большому счету, мало кто в нашей стране застрахован от того, чтобы не оказаться на улице. – Вот, кстати, как люди становятся бомжами? – Все по разным причинам. Кто-то освободился из мест лишения свободы и оказалось, что его выписали, а квартиру продали. Кто-то из-за пагубных зависимостей, а кого-то просто обманули риэлторы или выгнали родственники. Как правило, бездомными становятся мужчины трудоспособного возраста. У некоторых на самом деле есть даже регистрация. Впрочем, это все-таки редкость, у 90% бездомных нет вообще никаких документов. За девять месяцев проекта мы помогли восстановить паспорта сотне человек. – А есть ли примеры, когда после получения документов люди смогли начать новую жизнь? – Конечно. Хотя таких случаев не так много, как хотелось бы. С начала года мы помогли уйти с улицы и начать новую жизнь 10 бездомным. Это те, кто нашел жилье. Есть и люди, которые не готовы навсегда завязать с бродяжничеством, их мы стараемся хотя бы временно пристроить в муниципальные социальные гостиницы или благотворительные приюты. Некоторые вообще не хотят уходить с улицы, несмотря на холода. Вот прошлой зимой мы обнаружили двух женщин в Кировском районе на Ипподроме. Они в буквальном смысле жили в сугробе. Мы приехали к ним, привезли обед. Но женщины не взяли продукты, сказав: «Почему вы предлагаете нам еду? Вы нас обижаете. Все, что необходимо у нас есть. Этот образ жизни – наш личный выбор». Но есть и позитивные случаи. Не так давно к нам обратился парень, который лишился жилья в результате каких-то махинаций с риэлторами. Понятно, что этому поспособствовала и его алкогольная зависимость. Мы восстановили ему документы, нашли временный кров за городом и работу там же. Наша организация ведь еще сотрудничает с фермерами, которые не против пустить к себе пожить бездомных, если они будут помогать в хозяйстве. И вот этот молодой человек пожил какое-то время на такой ферме, бросил там пить. Сейчас он приехал в Самару, пошел на стройку отделочником, снимет квартиру. Есть и другой пример. Наш фонд помог 65-летней самарской бабушке Татьяне Степановне. Так случилось, что два ее сына женились, решили разъехаться и продали трехкомнатную квартиру. Дети обещали, что мать будет жить с ними. Однако с одной семьей она не ужилась из-за проблем со снохой. Второй сын принял мать, но он и его жена оказались алкозависимыми людьми и пропили свою долю. Так не одинокая и не старая еще в общем-то женщина оказалась на улице. За пять лет скитаний она потеряла здоровье, у нее отказали ноги. Сейчас мы помогли оформить ей пенсию и нашли семью абсолютно чужих людей, которые приняли ее, как родную, ухаживали за ней лежачей и подняли на ноги. Судиться с детьми Татьяна Степановна не хочет... Еще одна история с хепиэндом про наших подопечных. Он – поздний сын у родителей. Пристрастился к наркотикам. Пришел за помощью к нам. Устал от такой жизни. Она – вышла замуж в Краснодарском крае, родила дочь, поехала в Самару продавать свою комнату. Нарвалась на черных риелторов. Запила, потеряла документы, ногу. Стыдно было возвращаться назад. Дома ее тоже потеряли. Познакомились они у нас в фонде, поженились. Длительное время посещали все занятия по профилактике и лечению зависимости. Она восстановила документы, здоровье, помирилась с родственниками, дочь ее простила, устроилась на работу продавцом, хозяйка передала ей свой магазин. Теперь занимается бизнесом. Он выучился на монтажника, работает за хорошую зарплату, живут у его родителей. Являются активными добровольцами нашего фонда. Ради таких вот и работаем. Несколько спасенных жизней в контексте большинства – это немного. Но для них самих, их детей, родителей и даже для общества, учитывая их сегодняшнюю социальную работу и направленность, наверное, не так и мало. Большинство наших сотрудников-добровольцев сегодня – это наши вчерашние подопечные.