«Я надувал мячики, чтобы заново научиться дышать»: самарский музыкант о жизни с чужим сердцем

Ожидание донорского сердца, 10 часов на операционном столе и долгие месяцы реабилитации — такую цену заплатил за новую жизнь музыкант Самарской филармонии Максим Горшков. Но он ни о чём не жалеет, хотя ему и пришлось заново учиться ходить и дышать. О пути, который ему пришлось пройти, Максим Горшков честно рассказал в беседе с корреспондентом 63.ru.

Жизнь в искусстве

Большую часть своей жизни 51-летний Максим Горшков посвятил искусству. Он мастерски играет на тромбоне.

Этот духовой музыкальный инструмент часто играет значимую, а иногда и первостепенную роль: он хорошо передает героический или трагический характер мелодии. Но и от музыканта требуется максимальная вовлеченность в процесс. У Максима Горшкова с этим проблем не было: он жил музыкой.

Беда подкралась неожиданно: всё началось с банальной простуды, которая спровоцировала дилатационную кардиомиопатию. Для этого заболевания характерно развитие прогрессирующей сердечной недостаточности и нарушения сердечного ритма. Нередки случаи, когда такой диагноз становится смертельным приговором.

— Поначалу меня просто мучила сильная одышка. Я проконсультировался с доктором и прошел полное обследование организма в Самарском кардиоцентре. Там я впервые узнал о том, что серьезно болен. Результаты обследования показали, что кардиомиопатия развивалась у меня на протяжении 5 лет, — рассказал музыкант.

Он по-мужски спокойно принял этот диагноз. Но медики были категоричны: вариантов нет, нужно пересаживать сердце.

В Москву на реанимобиле

Поездка прошла успешно. Самарского музыканта передали в руки московских докторов.

— Когда я приехал в институт Шумакова, врачи мне ничего не запрещали. Ограничения мне диктовал сам организм: я чувствовал себя всё хуже и хуже с каждым прошедшим часом, — вспоминает Максим.

К счастью, донорское сердце ему долго ждать не пришлось. Сама операция по пересадке сердца длилась более 10 часов. Так было написано в истории болезни Максима Горшкова.

— Это абсолютно ни на что не похожее состояние — может быть, даже мистическое, всё получилось с божьей помощью. Когда я проснулся после наркоза, чувствовал себя комфортно. Побочных эффектов не было, — говорит музыкант.

Но трансплантация — лишь начало пути, впереди — долгая реабилитация.

Возвращение в Самару и новая жизнь

После операции Максим провел в столичной больнице около месяца. Врачи наблюдали за тем, как новый орган приживается в чужом теле. Мужчине назначили курс таблеток и физические упражнения. Как только музыкант почувствовал себя лучше, он вернулся в Самару, где его ждали новые серьезные испытания:

— Мне приходилось надувать резиновые мячики, чтобы нормализовать работу легких. Такая процедура больше профилактическая — она не позволяет развиваться пневмонии. Кроме того, я потихоньку начал ходить, делал это осторожно, в соответствии со строгим наказом врачей.

Люди, которые перенесли операцию по пересадке сердца, на протяжении всей оставшейся жизни должны принимать лекарства, чтобы неокрепший организм не отвергал новое сердце.

Музыка помогает

— Многое зависит от обстановки. Сейчас я чувствую в себе силы. Но некоторые мои коллеги и работодатель до сих пор не могут привыкнуть к мысли, что я снова в строю. В Москве в этом плане всё устроено по-другому. Люди после пересадки органов возвращаются на работу и живут обычной жизнью. Вот и я стараюсь поддерживать себя в форме и с головой погружаюсь в музыку. Слава богу, что всё так сложилось, — говорит Максим.