Доктор с душой байкера: интервью с председателем военно-врачебной комиссии области

«Служба в армии — это как следующая страница в жизни: всем интересно, но никто не читал», — говорит герой нашего материала о молодых людях, с которыми он работает. Вячеслав Васильев — председатель военно-врачебной комиссии военкомата Самарской области. В профессиональный праздник сотрудников военкоматов (8 апреля) публикуем интервью с доктором-байкером, который умеет водить самолеты и знает о здоровье будущих защитников отечества даже то, о чём они не догадываются. «Негодных к службе — чуть более 1%» — Вячеслав Геннадьевич, как вы оцениваете показатели здоровья призывников Самарской области? — Сейчас это 77,3% от всего числа призывников. Этот показатель выше, чем в среднем по Центральному военному округу. Медицинское освидетельствование мы проводим поэтапно: при первоначальной постановке на воинский учет и при призыве на военную службу. Если при осмотре врачи выявляют у ребят какие-то заболевания, то направляют на обследование в поликлинику по месту жительства. Вячеслав Васильев родился 20 ноября 1970 года в Куйбышеве. Закончил Куйбышевский медуниверситет. Работал хирургом в больнице имени Семашко с 1997 по 2004 год (последние годы по совместительству). С 2000 года трудился в бюро медико-социальной экспертизы, потом руководил бюро смешанного профиля в этом же учреждении. С 2017 года перешел на работу во военно-врачебную комиссию военкомата Самарской области. Должность председателя военно-врачебной комиссии занял в январе 2019 года. —А военкомат контролирует, лечится молодой человек или нет? — Да, у нас налажено взаимодействие с медучреждениями. Однако призывники и их родители порой безответственно относятся к здоровью. Не все из тех, кого мы направляем на обследование, обращаются за медицинской помощью. — Как выглядит топ-3 заболеваний, по которым молодых людей признают не годными к службе? — Обычно это 1,2–1,4% призывников, не более. И эта цифра не меняется с годами. На первом месте среди заболеваний психические расстройства. На втором — патологии эндокринной системы. На третьем — заболевания нервной системы. — А при наличии каких заболеваний у призывников их признают ограниченно годными? — Среди заболеваний ограниченно годных призывников лидируют проблемы костно-мышечной системы. Затем — психические расстройства. Замыкают тройку патологии органов дыхания. Вообще наша задача — не отправлять в армию всех подряд, а выявить негодных и ограниченно годных среди призывников. Сейчас многие хотят служить в армии. Есть случаи, когда некоторые скрывают свои заболевания. Для этого и нужно медицинское освидетельствование с многоступенчатым фильтром. «Один призывник ради армии похудел на 35 кг» — Вам приходилось сталкиваться с симулянтами, которые приписывают себе несуществующие болезни, чтобы только в армию не попасть? — Такие инциденты бывают, но не часто. Были случаи, когда молодые люди считали себя ограниченно годными из-за остеохондроза. Мы обследуем, смотрим, как заболевание влияет на функционирование организма и физическую активность призывника. И уже тогда принимаем решение о годности к службе. Массовых случаев симуляции не было. Потому что во время экспертизы врачи используют несколько контрольных и инструментальных методов, которые позволяют понять, симулирует молодой человек или нет. — Как работаете с теми, кто признается в гомосексуальной ориентации? — Сама по себе сексуальная ориентация не рассматривается как личностное расстройство и не может служить освобождением от военной службы. Тем более сейчас есть вариант с альтернативной службой. Призывников, которые бы сообщили комиссии о своей гомосексуальной ориентации, в последние несколько лет мы не регистрировали. — Как изменился российский призывник за последние годы? — Ребята стали более дисциплинированы при отправках. Многие приезжают с желанием служить. Для них армия — как следующая страница в жизни: всем интересно, но никто не читал. В прошлом году был случай, когда призывник похудел на 35 килограммов, чтобы служить в армии. А в этом году мы отправляем братьев-близнецов, один из которых сделал операцию, чтобы служить вместе с братом. «У меня 108 часов налета» — У вас за плечами богатый опыт работы хирургом. Как стали врачом? — Перед глазами были примеры родственников. И мне в детстве хотелось быть похожим на них, кроме того, когда я выбирал профессию, она была престижной, врачей уважали. В настоящее время таких тенденций нет. Сейчас широко используется словосочетание «медицинская услуга». А я привык к выражению «медицинская помощь». Оно больше передает смысл происходящего. Я видел себя в хирургии. Объясню почему: здесь нужно молниеносно принимать решение, ты можешь что-то сделать — и увидеть результат довольно быстро. — А помните свою первую операцию? — Я помню практически всех своих пациентов и операции. По мне, во время операции, что первой, что последующих, нужно быть готовым ко всему, что может произойти. Понимаешь, куда попадаешь, когда сам что-то начинаешь делать. Когда ассистируешь при операции, еще не осознаешь весь уровень ответственности. Но у меня были знаковые учителя. В жизни вообще повезло с людьми, которые обучали чему-то, начиная с армии. — А вы где служили? — В 1988–1990 годы в Куйбышеве, в учебно-авиационном центре. Я получил специальность «летчик реактивной авиации». — Помните свой первый полет? — Ощущения были прекрасные: чего-то нового и необычного. Мне вообще нравилось находиться в небе. У меня 108 часов общего налета, из них 42 часа самостоятельного. Этого достаточно, чтобы получить первоначальные навыки. С течением лет осознал, насколько тогда была эффективной методика обучения. До сих пор могу воспроизвести многое, хотя почти 30 лет как отслужил. — То есть, окажись вы сейчас в реактивном самолете, поднять его в воздух сможете? — Взлететь смогу точно, а вот с посадкой, наверное, возникнут затруднения. Это как езда на автомобиле, вы либо умеете водить, либо нет. И переучиться на другие категории вполне возможно. — А какие сложности в вашей нынешней работе вы могли бы выделить? — Во всей экспертизе самое сложное — это принятие решений, обоснование должно быть ясным и четким. В этой работе важно и единообразное применение законодательной базы. Порой сложно, но если работа не будет выстроена по такому алгоритму, то проблемы будут копиться. — Дети пошли по вашим стопам? — У меня шестилетняя дочь, и пока сложно сказать, какую она профессию выберет. — Если в будущем она решит стать врачом, отговаривать будете? — Отговаривать не буду при выборе любой профессии. Могу сказать, что лучше, что хуже, но решать будет она сама. Я много раз видел, как некомфортно чувствуют себя люди, которые работают в профессиях не по душе. Например, из выпускников медицинских вузов только 15% в лучшем случае трудоустраиваются по специальности. — А чем вы увлекаетесь вне работы? — Мне очень интересны технические виды спорта. Люблю мотоцикл. Езжу с семи лет, водить его меня научил дедушка. С нетерпением жду открытие мотосезона. Люблю поездки вне дорог, потому что это повышенная доза адреналина за короткое время. Для меня лучший выходной — это поездка на мотоцикле по лесам и горам с компанией друзей.