«Штатные проверки в СИЗО ничего не дают»: самарский экс-омбудсмен — о вопросах, которые вызывает смерть Андрея Прямилова

Бывший министр финансов Самарской области Андрей Прямилов ушел из жизни в понедельник, 8 декабря. Больше года он находился под следствием и в СИЗО. На свободу его выпустили под подписку о невыезде в начале декабря 2025 года. Но практически сразу экс-чиновник попал в онкодиспансер. Бывший уполномоченный по правам человека в Самарской области Ирина Скупова прокомментировала ситуацию, в которой оказался Андрей Прямилов. Публикуем ее колонку.

В связи со смертью Андрея Вячеславовича Прямилова считаю важным отметить проблемы, связанные с нахождением тяжелобольных людей в местах лишения свободы.

Главный редактор портала 63.RU Евгений Зиновьев в своем личном блоге написал, что обстоятельства смерти бывшего министра финансов Самарской области заслуживают внимания ФСИН, следствия, адвокатов и журналистов. Смерть не щадит никого: ни министров, ни дворников; онкология — драматическая история. И человек может быть «внезапно смертен». Но вопросы действительно есть: каким образом при наличии регламентированных процедур человек из СИЗО оказался в профильном гражданском медучреждении почти за пару дней до смерти?

Согласно статье 110 Уголовно-процессуального кодекса РФ, мера пресечения в виде заключения под стражу изменяется на более мягкую при выявлении у подозреваемого или обвиняемого тяжелого заболевания, препятствующего его содержанию под стражей. Отмена или изменение меры пресечения производится по постановлению дознавателя, следователя или судьи либо по определению суда, после чего подследственный подлежит немедленному освобождению из-под стражи. Подозреваемые и обвиняемые должны содержаться в условиях, исключающих угрозу его жизни и здоровью.

В постановлении Правительства РФ «О медицинском освидетельствовании подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений» изложены правила медицинского освидетельствования и перечень тяжелых заболеваний, препятствующих содержанию под стражей. В перечне заболеваний содержится довольно обширный список злокачественных новообразований.

Порядок медицинского освидетельствования подозреваемых или обвиняемых на предмет наличия у них тяжелого заболевания описан в постановлении очень подробно, включая сроки проведения освидетельствования и ответственность всех должностных лиц за своевременное направление и передачу медицинских документов.

Трудно представить, что никто из законных представителей Андрея Прямилова не обращался с заявлениями о медицинском освидетельствовании (и оно, скорее всего, было произведено) и ходатайствами об освобождении его из СИЗО.

Как соблюдались все эти законодательные и нормативные акты и разумные сроки для медицинских процедур? Это и есть вопросы, на которые нужно получить ответы, при всём уважении к медицинской службе системы исполнения наказаний — там работают люди ответственные и самоотверженные.

Во ФСИН — свои проблемы: крайне длительные сроки принятия решения о медицинском освидетельствовании и принятия решения об изменении меры пресечения на основании медицинского заключения. Это может занимать месяц-два и более. И всё это время человек может быть лишен жизненно необходимого лечения. Я понимаю, что медицинское освидетельствование может быть непростым, требующим временных затрат. Но процедурно всё это может быть и должно быть скорректировано.

Есть такой нюанс, как несамостоятельность защитника в инициировании процедуры медицинского освидетельствования, так как только сам осужденный может подать в суд ходатайство об изменении меры пресечения в связи тяжелой болезнью. А что, если он сам это сделать не в состоянии? Есть и другие проблемы — и процедурного, и организационного характера.

Кстати, в мае 2025 года пленум Верховного суда России разъяснил порядок применения запрета на заключение под стражу лиц с тяжелыми заболеваниями, введенного в УПК РФ с марта 2025 года. Таким лицам не нужно проходить медицинское освидетельствование, достаточно иметь соответствующие медицинские документы. Были ли таковые на момент задержания Прямилова год назад, неизвестно. Но этот запрет действует независимо от состава преступления. В постановление «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста, залога и запрета определенных действий» внесены соответствующие изменения.

Дело не в том, что при жизни Андрей Вячеславович занимал высокую должность, а в том, что есть и куда менее известные сидельцы, которые сталкиваются подобными испытаниями, иногда между жизнью и смертью. И у каждого свой срок — тюремный и жизненный. Естественная скоротечность болезни, ограниченный доступ к лечению и нормальным условиям или какие-то непреднамеренные действия, ускорившие неизбежный конец несвободного человека, — это вопросы общества по поводу причин трагического исхода.

Думаю, и уполномоченному по правам человека в Самарской области, и членам Общественной наблюдательной комиссии за соблюдением прав человека в местах принудительного содержания необходимо проанализировать ситуацию с тяжелобольными людьми в учреждениях ФСИН по Самарской области, проверить, помочь… Потому что штатные проверки ничего не дают: к моменту приезда проверяющих супы обычно наваристые, в помещениях чистота, жаловаться никто не будет. Разве что два-три человека — на то, что «сидят ни за что».

Пишу об этом не потому, что Андрей Вячеславович был «большим чиновником», хотя знала его как очень грамотного и сердечного человека. И не только сейчас пишу. Заболеваемость, медицина в СИЗО и процессуальные меры всегда были предметом мониторинга в аппарате УПЧ и отражались мною во всех ежегодных докладах, в спецдокладах, в разных результативных взаимодействиях с правоохранительными ведомствами. Независимо от того, какую должность занимал человек на свободе. Так что этот пост не только про Прямилова, а про необходимость постоянного внимания и своевременного опубличивания.