Девушка и ее мама пытаются добиться операции после ДТП в Самаре

Последние три года жизнь 22-летней Виктории Панариной — это постоянная борьба. После ДТП в центре Самары девушка оказалась прикованной к инвалидному креслу. Вика и вся ее семья не теряют надежды, что когда-нибудь она сможет сама встать на ноги и вернуться к прежней жизни. Но пока что обстоятельства и время не на их стороне… Рассказываем, как сейчас дела у Вики и с какими новыми трудностями сталкивается ее семья. «Получается немного кушать самой» Два года назад мы встречались с Викой у нее дома. А в этот раз беседовали в сквере Высоцкого. По мнению мамы девушки, Екатерины Панариной, регулярные прогулки важны для дочери — так Вика не чувствует себя запертой в четырех стенах. С момента нашей последней встречи жизнь девушки немного поменялась. Она сама и ее мама отмечают успехи в восстановлении. Вика заново учится вставать на ноги. Пока удается передвигаться ползком, как ребенку. Иногда — вставая на колени. Но даже это девушка считает большим прогрессом. — За прошедшие два года я стала себя увереннее, бодрее чувствовать. Пособраннее в движениях, что ли. Сейчас уже сижу устойчивее, чувствую себя свободнее, — призналась Вика. Если два года назад она не очень уверенно действовала руками, то теперь и они медленно, но верно возвращаются к привычным функциям. — Получается немного кушать самой, когда за столом сидим. Или вот когда были с бабушкой за Волгой, она мне дала задание перебирать шиповник. Интересное было дело. И не скучно, и польза, — пояснила Вика. Но пока далеко не всё Вике удается. Особенно болезненной темой для девушки остается творчество. Рисовать, как раньше, она пока не может. И боится, что уже никогда не сможет. — Раньше я ходила в художественную школу. А сейчас, когда думаю, что больше не смогу рисовать, сильно расстраиваюсь. Хотя пробовала рисовать пару раз. Но и останавливаться не буду, буду пробовать. Даже на реабилитации в Сергиевске была на арт-терапии. И стихи продолжаю писать, но больше для себя. Не показываю их никому, — рассказала Вика. С творчеством у девушки связано еще одно приятное воспоминание. Во время одной из поездок на реабилитацию друзья устроили сюрприз. — Там, в Сергиевске, очень много бабушек среди пациенток. И Вика мне написала, мол, забери меня отсюда, здесь скучно. И в один из дней там был концерт. Открывается дверь, и в актовый зал входят друзья Вики. Она была приятно удивлена и даже плакала от радости, — поделилась воспоминаниями Екатерина Панарина. В прошлый наш визит семья Вики собирала деньги на курс ботулинотерапии. Нужно было сделать несколько уколов. Они могли бы снять спазм в мышцах и позволить быстрее восстановить функции пораженных конечностей. К сожалению, эффект от этой дорогостоящей процедуры был кратковременным. В то же время Вика занималась с массажистом-реабилитологом. Специалист разминал скованные мышцы. И после занятий с ним девушка и ее семья отметили прогресс. «Очень хочу разработать правую руку» Положительные изменения заметили и мы во время беседы. Раньше Вике было тяжело даже сидеть, начинала кружиться голова. Сейчас же она спокойно провела всю беседу, сидя в инвалидном кресле. Их у нее два. Одним из них, электрическим, Вика может управлять сама. — Думала приехать сюда на нем. Но передумала. Немного тяжело «рулить», — призналась девушка. — До сих пор вставать с кровати не могу и пересаживаться в коляску тоже. Нужна помощь. Но если посадят в электрическую коляску, то выехать из дома смогу, по двору покататься. А ворота открыть уже не получится. Сейчас главная цель у Вики — встать на ноги. Но по пути к ней она ставит и другие задачи. — Очень хочу разработать правую руку. Она у меня рабочая, не хватает ее для полного функционала. Сейчас пока все делаю левой. Хотя еще недавно обе руки были в одинаково скованном состоянии. Левую как-то удалось первой разработать. Причем я даже и не помню, как это произошло, — пояснила Вика. Несмотря на прогресс, у Вики есть и вполне понятные страхи. Она боится, что навыки, полученные за эти два года, могут забыться без должной медицинской помощи. С каждым разом семье Вики все сложнее добиться реабилитации. Как призналась Екатерина Панарина, место непросто получить даже за деньги. — У нас было несколько курсов ботулинотерапии, реабилитолог, поездки в учреждения «Медгарда», в Сергиевск и Сергиевские минеральные воды. Потом стало сложнее с квотами. Я поехала за очередным направлением на реабилитацию, а мне вместо направления сказали: «Она вам не нужна». Врачи пояснили, что все наши усилия уходят в пустоту. Нужна качественная операция по ортопедии, — рассказала мама Вики. — В больнице Середавина хирург сказал, что можно сделать операцию. И после нее я, надеюсь, встану. Оперировать будут ноги, стопы. После нее — курс реабилитации. И затем, как прогнозируют врачи, я смогу ходить, — рассказала Вика. «В работу не сразу обе ноги возьмут» Как оказалось, в Самаре необходимую девушке операцию сделать не могут. Могут в Москве, Санкт-Петербурге, Чебоксарах и Нижнем Новгороде. — Но в работу не сразу обе ноги возьмут. Сначала одну. Потом, если все получится, то вторую. Разница по времени — примерно год. Уже потом Вику начнут ставить на ноги. Нужен экзоскелет, с которым тело начнет «вспоминать», фиксировать шаги и движения, — пояснила Екатерина Панарина. Предполагается, что на этапе реабилитации специалисты попробуют «будить» мозг Вики через руки и ноги. Тем более, что они не потеряли чувствительности. Например, девушка реагирует на щекотку. — Ноги действовать пока не могут, все застыло в спастике*. Но с руками получилось же! Были опасения, что они не будут действовать. Я вижу, что Вика уже «вспоминает» через руки. Мы выезжали на природу рисовать, я давала ей кисточку. Пока что, правда, получается каляка-маляка и это дочку очень огорчает. Ей больно вспоминать, как было до аварии. Но это сейчас не очень, а через месяц будет что-то другое, — уверена Екатерина Панарина. * Спастика — патологический высокий тонус мышц, при котором они становятся жесткими и напряженными из-за повреждения головного или спинного мозга. Это мешает двигаться, вызывает боль и судороги. Состояние часто возникает после травм головы, инсульта или при ДЦП. «Оставалась всего одна подпись…» Надежда на то, что Вике сделают нужную операцию, появилась весной 2026 года. Сложное вмешательство согласились провести медики из северной столицы. Озвучили сумму — 600 тысяч рублей. Но перед поездкой туда нужно было собрать много документов. Поначалу все шло хорошо. При необходимости к Вике домой приходили врачи, осматривали ее. Некоторые процедуры проводили в медучреждениях. Все этапы курировал специалист по ортопедии из больницы Середавина. Он же должен был составить и подписать заключение, которое бы стало «билетом» в Санкт-Петербург. — Врач писал, что в Самаре такая операция невозможна. Нужно дождаться квоты и ехать в федеральный центр. Мы собрали все документы, оставалась его подпись. Прием был назначен на июнь. А 9 мая наш врач умирает… — рассказала Екатерина Панарина. Теперь нужную подпись можно получить, по словам женщины, только у одного врача в Самаре. Независимый эксперт работает в клиниках СамГМУ. Но Екатерина не может добиться приема для дочери. — Я звоню, выясняю, приезжаю. В регистратуре говорят — записи на прием нет. Даже платно… Он — внештатный специалист. И он же — решающий этап нашей истории, — пояснила Екатерина Панарина. «Ну что, двигаемся дальше?» Естественно, у семьи всё непросто и с деньгами. 600 тысяч — это стоимость одной только операции. Сколько будет стоить реабилитация после нее, пока никто не знает. — Нам говорят: «Копите, собирайте, продавайте всё, что есть». Мы это делаем. И это очень сложно. Сумма для нашей семьи колоссальная, — рассказала Екатерина. Кроме того, Панарины опасаются, что у Вики может не остаться времени. По словам врачей, с каждым днем шансы, что после операции Вика сможет встать на ноги, уменьшаются. — Время не на нашей стороне. Всё костенеет, каменеет, хуже поддается лечению и восстановлению. У Вики настроение портится. Иногда плачет. Она делает это молча. И когда она плачет, это страшно. Но у меня права опускать руки нет. Посидишь, поплачешь полчаса, а потом думаешь: «Ну что, двигаемся дальше?». Вике же сложнее это воспринимать. Она иногда говорит: «Может быть, Бог не дает мне эту операцию?». Я ее успокаиваю, убеждаю, что это — просто очередное испытание, — призналась Екатерина. «Хочется встать и пойти. Куда? Да куда угодно» Тем не менее, Вика старается не унывать, общается с друзьями. В основном, по телефону. Постоянно читает книги, которые находит в интернете. Не забывает про девушку и ее молодой человек, с которым они были пассажирами машины в тот злополучный день. Илья старается как можно чаще приходить к Вике, занимается с ней и гуляет. — Хочется встать и пойти. Куда? Да куда угодно. Просто погулять, просто помочь родителям, — говорит девушка. По мнению Вики, Самара частично приспособлена для инвалидов-колясочников. Но еще остается немало мест, которые для нее недоступны. — Недавно проходила выставка репродукций моего любимого художника — Ван Гога. Но в галерее, где были его картины, нет пандусов. Место вообще оказалось не предназначено для колясочников. А вот в кинотеатры ходим регулярно, — рассказала Вика. Екатерина Панарина тоже говорит, что не везде может возить дочь. — В Самаре есть крутые лестницы. Где-то приходится шагать не по пешеходной зоне, а по дорогам. Слышала, что есть адаптивный пляж, но нам и до него еще добраться надо. Даже поликлиники не везде обустроены. В нашей, например, пандуса нет, — пояснила она. Отец девушки работает на севере — семье нужны деньги. Младший брат много времени посвящает спорту — то на соревнованиях, то на сборах. В ожидании новых визитов к врачам Вика и Екатерина занимаются домом. Девушка старается помогать маме по хозяйству. — Сидит со мной на кухне, помогает готовить, — рассказала Екатерина. — Морковку трет. Или лук режет. Плачет, но режет…