Многодетная мама-инженер бросила всё и стала известным в Кемерове модельером

Кемеровчанка Наталья Карацупина строила котельные по всей России и была успешным инженером, но однажды, после очередного декрета, променяла прибыльный большой бизнес на пеструю шерсть и детскую мечту. Мать троих детей доказала, что валяние — это не только про валенки, но и высокую моду. Теперь ее платья носят модницы от Тюмени до Нью-Йорка, а хобби превратилось в семейное дело. Как она стала известна за пределами России и открыла свой бренд с детьми на руках, модельер рассказала редакции NGS42.RU.Наталья Карацупина встречает нас в своей мастерской в центре Кемерова. Место служит ей и магазином собственного бренда одежды, и производством, и лабораторией. Посему здесь царит небольшой уютный беспорядок. Стены пестрят эскизами и заметками, столы — модными журналами, начиная с годов 80-х, а полки ломятся от разноцветной шерсти и ткани. Мастерская полностью вторит характеру хозяйки — энергичной, неординарной и рукастой. По тому, с какой страстью многодетная мама рассказывает о своем деле, не верится, что в прошлом женщина была обычным инженером.Рукоделие, как объясняет мастерица, с ней с детства — в ее семье это было обязательным навыком женщины. Бабушка вышивала гладью, мама вязала, а Наталья умела всё и сразу.— Считалось, что ты должна получить образование, желательно юриста, стоматолога или, на худой конец, инженера. Всё остальное ты просто должна уметь. Меня так растили. Мы шили, плели, вязали, но валяния в этом списке не было. Мы все знаем о валенках, но как они делаются — нет, — рассказывает кемеровчанка. В 2009 году женщина случайно увидела ролик про валяние и узнала, что из шерсти, причем разноцветной, получаются не только игрушки и обувь, но и одежда. Карацупина, не разбираясь, скупила в магазине первые попавшиеся материалы и начала экспериментировать. Правда, ни обучающих видео, ни больших мастеров, которые могли бы поделиться опытом, в России почти не было.— Цель была одна — я и мои дети должны были одеваться уникально. В моей семье так было всегда: мама где-то доставала модные журналы, бабушка — дефицитную ткань, и старались даже в тяжелые времена сами шить, — объясняет женщина.В следующие несколько лет детские сады и школьные коридоры стали для дочек Карацупиной подиумами.— Помню, как в детском саду на выпускном я была самая великолепная королева. Мама сделала мне платье с пышными огромными розами, — вступает в разговор дочь Маша. Вещи необычного для Кемерова качества вызывали интерес как у детей, так и у взрослых. Вспоминая, какой стресс она испытала во время работы над первыми заказами для знакомых, кемеровчанка смеется — сейчас ассортимент в разы сложнее и масштабнее. Но тогда Наталья и боялась мечтать быть кутюрье. До собственного бренда одежды женщина строила котельные по всей России, имела прибыльный бизнес и зарабатывала порой больше мужа.Но во втором декрете, в 2010-х годах, что-то в голове Карацупиной перевернулось, и она, переложив на мужа обязанности добытчика, продала все активы и ушла исполнять детскую мечту — стать модельером.— Супруг поддержал, но было всё равно страшно. Я больше столкнулась со скепсисом родителей. Папа до сих пор звонит и спрашивает: «А где работаешь?» Не потому что забывает, он считает это хобби. Я эту ситуацию отпустила и смирилась, — признаётся Наталья. С большим багажом сомнений кемеровчанка с детьми на руках открыла мастерскую и принялась экспериментировать, параллельно продавая некоторые из удачных моделей.— Конструкторский ум требует пищи, поэтому я начала придумывать технологии и шаблоны. Войлок — тянущийся материал, который во влажном состоянии запоминает форму и при сушке в ней остается. Но при намокании всё терялось, и меня это не устраивало, — вспоминает инженер.Сейчас у Натальи разработана своя технология, по которой женщина создает практически что угодно — от украшений до блузок. Причем изначально аксессуары и одежда выглядят гигантскими: в носок 39-го размера могут поместиться сразу две ступни. Нормальный вид материал приобретает после окончательной увалки — проще говоря, ручной стирки.— Да, валяние — дело дорогое, но красивое. Это полностью ручная работа. Одно платье со сложным декором, если работать в мастерской с утра до вечера, делается две недели. И я использую недешевый материал — шерсть из Италии, — объясняет женщина. Как отмечает Карацупина, многие скептически относятся к валяной одежде, так как думают, что она колючая, грубая, как валенки, и неудобная. На самом деле шерсть для нарядов нежная, тоньше человеческого волоса в пять раз, и раскладывают ее одним нетолстым слоем, из-за чего носить кофточки, платья и костюмы можно на голое тело даже летом.В этом, по словам модельера, и кроется главное препятствие для российского материала — его природная жесткость и толщина идеальны для пальто, тапок и варежек, но не для платьев. Хотя отечественная шерсть сильно снизила бы себестоимость и, возможно, изделия стали бы доступнее кузбассовцам.Сейчас среднестатистический житель не позволит себе блузу, хоть и уникальную, за 50 тысяч рублей или детское платье за 25. — Всегда говорят: «Ну вы себя цените». Я долго стеснялась и работала в ноль. Я из того поколения, которое думает: «Как вообще можно зарабатывать на хобби?» — говорит женщина.Когда у сибирского модельера пошли первые заказы в России, она опубликовала работы и на заграничных ярмарках. Отклик оказался для Натальи неожиданным — желающих носить ее изделия оказалось даже слишком много. По итогу к маленькому производству пришлось подключиться всей семьей. — Европа, Азия, Китай, Америка, Австрия. Иностранцы очень ценят ручную работу и готовы за нее платить ровно столько, сколько это стоит, — отмечает кемеровский кутюрье.Коллекция Натальи была и в центре внимания большого американского журнала, но санкции в 2022 году закрыли для Карацупиной все двери за границу. Спасло маленький бизнес то, что и в России к тому времени появились ценители валяного искусства. Созданная в Кузбассе коллекция путешествовала по всей стране: от Москвы и Санкт-Петербурга до Тюмени и Ростова-на-Дону. Сегодня, рассказывая о создании изделий, Наталья всё чаще говорит «мы». Идея, когда-то вызвавшая сомнения, переросла в сплоченное семейное дело. Все дети сибирячки участвуют в работе над коллекциями: от разработки моделей и продвижения до производства и профессиональных съемок.— Старшая дочь поняла, что хочет сделать это своей профессией, отучилась на дизайнера, а также набила руку на fashion-съемке. Средняя дочь учится на инженера, но, выросши в мастерской, валяет и шикарно плетет из бисера. Сын тоже говорит: «Мама, можно я пойду не в школу, а тебе помогать буду?» Я пока отвечаю: «Помоги мне тем, что ничего не разрушишь», — смеясь, отмечает Наталья.Впервые модели в одежде, созданной руками Карацупиной, вышли на настоящий подиум в 2017 году на Неделе моды в Кузбассе. — Честно, он тогда прошел на одном дыхании. Мы все жутко боялись, но мы даже заняли второе место на конкурсе, — вспоминает Наталья.После этого женщина погрузилась в разработку бренда и на четыре года забыла о показах. Ныне организует их сама, а также форумы и встречи для молодых дизайнеров региона вместе с кузбасским Комитетом по развитию женского предпринимательства «Опоры России».— Конечно, бывают тяжелые моменты. Пару раз хотелось всё бросить и вернуться строить котельные, но от этих мыслей отказывалась. Я в целом не могу долго грустить. Не получилось выкрасить шерсть? Поплакал две минуты, а потом вспоминаешь важное правило: я художник — я так вижу, — говорит дизайнер.Вспоминая прошлое, женщина признаётся, что на исполнение заветной мечты ее подтолкнули дети. Без их поддержки, считает Наталья, она бы не справилась.— У меня, знаете, с каждым ребенком — новое дело. Родилась старшая дочь — стройбизнес, Маша — мастерская, сын — онлайн-магазин с товарами для рукоделия, — отмечает Наталья.Сейчас кемеровчанка запускает новое направление в бренде — предметы домашнего декора из войлока, параллельно пытается выйти на китайский рынок и проводит мастер-классы. Карацупина отдает немало времени на помощь молодым дизайнерам, особенно мамам, которые так же, как и она, хотят исполнить свою детскую мечту.