Как и для чего Вячеслав Федорищев перестраивает самарскую власть. Мнение эксперта

Губернатор Самарской области Вячеслав Федорищев объявил о масштабной реорганизации регионального правительства, которая вступит в силу 15 сентября 2026 года — ровно за три дня до начала единого трехдневного голосования. Казалось бы, рутинная административная процедура. Но в этом решении зашифровано столько смыслов, что впору защищать по нему диссертацию о техниках политического выживания.

Начнем с главного парадокса. Человек, которому еще недавно пророчили отставку, вдруг начинает рассказывать о планах, рассчитанных почти на год вперед. Более того, он встречается с заместителем председателя правительства России Дмитрием Чернышенко. С «хромыми утками» в политике не встречаются — это аксиома. Значит, в Москве Федорищева пока воспринимают как актуальную фигуру.

Острая фаза кризиса, похоже, миновала. Но вопрос о долгосрочных перспективах губернатора остается открытым. И именно поэтому объявленная реформа столь интересна: это не столько проект будущего, сколько инструмент настоящего. Федорищев демонстрирует намерение остаться, причем остаться надолго. Дата начала реформы — 15 сентября 2026-го — превращается в своеобразное публичное обязательство: «Я здесь, по крайней мере до этого момента».

Теперь о сути преобразований. Федорищев предлагает возглавить правительство лично, сократив число заместителей с пяти до четырех. В большинстве российских регионов губернатор и так совмещает эти функции, так что новость скорее в том, что в Самарской области до сих пор существовала отдельная должность председателя правительства. И вот здесь начинается детективный сюжет: в анонсированной структуре ни в каком качестве нет Михаила Смирнова — нынешнего главы регионального кабмина, выходца из «Газпрома».

Исчезновение Смирнова из новой конфигурации власти можно интерпретировать по-разному. Самая простая версия: конфликт между губернатором и главой правительства, о котором писали телеграм-каналы, действительно имел место. Но политика редко бывает простой. К сентябрю 2026-го Смирнов вполне может оказаться депутатом Госдумы или членом Совета Федерации — скажем, вместо Андрея Кислова. Тогда его уход из региональной власти будет выглядеть не поражением, а продвижением. И не в противовес Федорищеву, а в общем с ним строю. Впрочем, даже если это так, факт остается фактом: человек, который мог претендовать на статус второго лица в регионе, из обоймы выбывает.

Еще любопытнее история с Виталием Шабалатовым — заместителем председателя правительства, которому прочили пост главы кабмина. Но вместо повышения он получил публичное порицание за отсутствие галстука на совещании. В символической политике нет мелочей. Дресс-код — это вопрос дисциплины и иерархии. Отчитать человека за галстук в прямом эфире — значит показать, кто здесь главный. И заодно дать понять, что никаких альтернативных центров принятия решений в регионе быть не должно.

Собственно, весь проект реформы — это история о демонтаже старых сетей и построении новых. В политической науке существует акторно-сетевая теория, которая рассматривает власть не как вертикаль, а как паутину связей между узловыми фигурами. Федорищев с момента прихода в Самарскую область занимается именно перестройкой этой паутины. Он убирает одни узлы, создает другие, переплетает заново нити влияния.

Посмотрим на предложенные назначения. Первым замом председателя правительства становится Ольга Собещанская — министр финансов. Это классический ход: финансы — это власть, а контроль над финансовым потоком — основа управляемости системы. Регина Воробьева переходит на социальную работу, Александр Фомин совмещает пост замгубернатора с руководством Минстроем, Лидия Рогожинская из главы Минспорта превращается в куратора «активного долголетия и развития человеческого капитала» — звучит современно и прогрессивно, хотя содержание этой формулировки еще предстоит наполнить.

Отдельного внимания заслуживает Владимир Кий — выходец из МЧС Ставропольского края с опытом в Тульской области, которого назначают заместителем председателя правительства по взаимодействию с органами безопасности. Классический «варяг», человек со стороны, без местных корней и обязательств. Таких приглашают, когда нужен контроль над силовым блоком без риска попасть в зависимость от местных силовых элит.

А вот намерение включить в правительство глав Самары, Тольятти и Сызрани — это уже изящный маневр. Формально — укрепление связи между региональной и муниципальной властью. На практике — способ встроить мэров в губернаторскую иерархию, сделать их частью единой команды, а значит, подконтрольными фигурами.

Но самое интересное — это отложенный характер реформы. Почему не сейчас? Формально — из-за сложности реорганизации, необходимости согласований с губернской думой. Неформально — время нужно для обкатки новой конфигурации, для проверки лояльности кадров, для того, чтобы понять, как на эти перемены отреагируют местные группы влияния и федеральный центр.

Есть и еще одна версия: Федорищев исчез с публичных радаров не только из-за ковида. Возможно, ему нужна была пауза, чтобы выработать стратегию и минимизировать давление через личные контакты. В закрытых переговорах сложно сказать «нет», когда тебя окружают люди с запросами и амбициями. А вот на дистанции принимать решения проще.

Что в итоге? Федорищев создает систему управления, где он единственный центр принятия ключевых решений. Он убирает потенциальных конкурентов (Смирнов), встраивает силовиков без местной базы (Кий), подчиняет себе финансы (Собещанская), интегрирует муниципалитеты. Это учебник централизации власти в отдельно взятом регионе.

Сработает ли эта модель? Зависит от многих факторов. От того, насколько Москва готова поддерживать Федорищева. От того, насколько местные элиты смирятся с потерей автономии. От того, насколько эффективным окажется новое правительство. И от того, сумеет ли губернатор удержать баланс между жесткостью централизации и гибкостью управления.

Пока что мы наблюдаем классический кейс политического выживания через институциональную перестройку. Федорищев не просто меняет людей — он пытается менять правила игры. И делает это публично, демонстративно, с отложенным сроком реализации, чтобы все успели привыкнуть к мысли: в Самарской области теперь будет так, как решит губернатор. Всё остальное — детали. Получится ли?..