Аналитик Юшков: Иран закрыл Ормузский пролив в ожидании будущих переговоров

Закрыли Ормузский пролив, открыли Ормузский пролив — большой разницы уже нет. Нефтяная артерия Ближнего Востока стала зоной риска. Как ситуация с ее закрытием может влиять на рынок нефти и какие угрозы несет самому Ирану, его соседям — нефтяным магнатам, а также потребителям, «Фонтанке» рассказал Игорь Юшков, аналитик Фонда национальной энергетической безопасности. Игорь Юшков, ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности, эксперт Финансового университета при правительстве РФ. На фоне обострения на Ближнем Востоке Тегеран накануне закрыл для танкеров Ормузский пролив. Он соединяет Персидский и Оманский заливы, разделяя Иран и Оман. Считается одной из самых важных морских коммуникаций мира, поскольку через него осуществляется танкерная перевозка нефти из стран Персидского залива на азиатские рынки, здесь проходит 15–20% мировой нефти, конденсата, нефтепродуктов и более 30% сжиженного природного газа. Перекрытие Ормузского пролива — очень радикальный шаг для мирового рынка, и многие не верили, что Иран на него пойдет. Впрочем, уже 1 марта Тегеран объявил, что пролив открыт — до следующего уведомления. — Игорь Валерьевич, в чем опасность закрытия Ормузского пролива для танкерного судоходства? Он почти сутки был закрытым, сейчас Иран бьет по американским судам, прилетает и танкерам, которые в него заходят. — Иранцы будут угрожать атаками беспилотников, ракет, для коммерческих судов это рискованно. А если есть какая-то угроза, они просто остановятся и будут ждать, пока военный конфликт закончится. Уже многие страховые компании отзывают свою страховку для судов, находящихся в районе Ормузского пролива, потому что не хотят брать на себя эти риски. Эта ситуация очень невыгодна Соединенным Штатам. Им нужно доказать, что судоходство там безопасно в любом случае. Потому что иначе танкеры, газовозы просто не пойдут через Ормузский пролив — собственникам судов и так заплатят, если они уже загружены; если не загружены, будут ждать. Показав, что всё же готов закрыть пролив, Иран сделал свой ход, сейчас мяч на стороне Соединенных Штатов. Либо они доведут этот конфликт до какой-то договоренности с оставшимся руководством Ирана, либо должны будут физически доказать, что там свободное судоходство. А для этого, наверное, американские военные корабли сначала должны пройти через Ормузский пролив и продемонстрировать, что никто их не обстреливает. — Ормузский пролив — это артерия и для экспорта иранской нефти, а он, мягко говоря, затруднен. Как будет реагировать мировой рынок на то, что 20% нефти на него не попадает? — Всё произошло в выходные, поэтому мир ждет 2 марта, когда официально стоимость нефти вырастет. И если на фоне этого конфликта она станет сверхдорогой (владельцам танкеров будут дополнительно платить за проход по каналу), потребители, конечно, будут получать ее по повышенной цене. Все ждут, что американцы уничтожат любые возможности Ирана для прерывания судоходства в проливе. Но они, мы видим, занимаются другими вещами. Первая волна ударов была направлена на то, чтобы уничтожить ПВО, ракеты и руководство Ирана. Вторая волна, если Иран не сдастся, наверное, будет направлена на то, чтобы нивелировать его морские возможности и тем самым подорвать экономику — может, уничтожить нефтяные порты и прочее, чтобы он не смог зарабатывать. С перекрытием нефтяной артерии Ближнего Востока он и так перестанет зарабатывать — через пролив проходит единственный путь для его танкерного флота. Поэтому Иран раньше только угрожал, но никогда даже не пытался перекрыть Ормузский пролив — сам им пользуется. Объявленное перекрытие, по крайней мере, на словах, стало фолом последней надежды. Думаю, что это был жест отчаяния после того, как были уничтожены верховный лидер Ирана и часть руководства страны. Это осознание фатальной угрозы существованию Ирана в нынешнем виде. — Последние недели все страны региона старались экспортировать огромные объемы нефти. Китай запасся энергоносителями на полгода вперед. Насколько запаса прочности хватит у потребителей ближневосточных энергоносителей? — Да, многие готовились к подобному развитию ситуации, в том числе сам Иран — тоже ускоренно грузил свою нефть из хранилищ на танкеры и вывозил, чтобы она в одном месте не хранилась. Но всё равно, если даже неделю, условно, пролив будет закрыт, это уже будет ощутимо. Плюс биржевая цена — довольно «психологичная», зависимая от военных действий. Сейчас шока удалось избежать за счет того, что всё происходило в выходные — более-менее спокойно в понедельник начнутся торги. Но я думаю, что цена всё равно взлетит. Если бы не был разблокирован Ормузский пролив, то завтра с утра торги открылись бы огромным ростом цен. Но физически мгновенный дефицит не возникнет, потому что, да — в странах-потребителях есть стратегические запасы. Тот же самый Китай в последние годы наращивал их активно и мощности для хранения увеличивал. В море тоже довольно много нефти хранится на танкерах, в том числе российских, азиатских. В любом случае в ближайшее время автомобили не остановятся. Но цена на бирже будет расти. — Нефть — по $100? — Не исключено. В любом случае рост будет, пока не появятся сообщения о том, что начинается некий переговорный процесс и боевые действия остановлены. — Некоторые аналитики говорят, что есть риск закрытия Суэцкого канала — хуситы могут подключиться к бомбардировке судов. Это худший сценарий, по которому нефть совсем запрут на Ближнем Востоке? — Даже если это и произойдет, то есть обходные пути вокруг Африки. Да, это закладывает дополнительные издержки на транспортировку в стоимость нефти, других товаров. Но это не критично в сравнении с закрытием Ормузского канала, в отличие от Суэцкого канала, который можно обойти, для многих стран это единственный путь для транспортировки нефти. Всё же основной рост цены — это реакция именно на перекрытие Ормузского пролива. Теоретически усугубить ситуацию перекрытием Суэцкого канала хуситы могут. Только решатся ли они на это? — А если будут продолжаться удары по территории соседних стран, например, Саудовской Аравии или Катару, и их производственные мощности пострадают? — Попадания по каким-то портовым мощностям, по месторождениям, по инфраструктуре в системе подготовки нефти растянут кризис во времени. Трудно ожидать, что Ормузский пролив долго будет закрыт, потому что в восстановлении судоходства заинтересованы все: Европа, США, страны Ближнего Востока, Азии. А вот если будут повреждены и производственные мощности, в том числе самого Ирана (к началу 2026 года он экспортировал 1,5–2 миллиона баррелей в сутки), это увеличит время, в которое рынок будет испытывать дефицит. Основные риски на самом деле связаны не с тем, что он ударит по каким-то мощностям в соседних странах, а с тем, что американцы с Израилем будут его добивать, подрывая экономический потенциал. Потому что неочевидно, чем дело закончится с политической точки зрения. Чтобы заставить Тегеран договариваться, мало уничтожить руководство Ирана, надо еще и экономические проблемы усугубить. То же самое мы видели в отношении Венесуэлы — в лайт-версии, правда американцы сначала устроили морскую блокаду и сказали, что пока не договоритесь, ситуация в экономике будет подрываться, внутренняя ситуация ухудшаться. Думаю, что, помимо ударов по военной инфраструктуре, уничтожения лидеров Ирана, стране подорвут экспортные доходы и создадут условия, при которых оставшееся руководство вынуждено будет о чем-то договариваться. — Все думали, что Ормузский пролив Иран вряд ли захочет перекрывать, потому что это большая проблема для него с экономической точки зрения. Но ведь решился-таки. — Если после убийства духовного лидера ты ничего не сделаешь в ответ и даже Ормузский пролив не перекроешь, с тобой будут договариваться как совсем со слабым игроком. А за стол переговоров всё равно ведь сядешь. То есть это не просто шаг в подкрепление слов «я всем отомщу». Там остались люди весьма прагматичные, и они понимают, что если никак не ответить, то переговорная позиция будет слабее, чем могла бы быть. Поэтому, да, давайте перекроем, сами пострадаем, но хотя бы на будущее усилим переговорную позицию. — А если предположим, Ормузский пролив оказался бы закрытым надолго, какие последствия это имело бы для США? — Соединенные Штаты, конечно, пострадают, потому что система ценообразования на топливо на внутреннем рынке зависит от цен на нефть на мировом рынке. Получается, что цены на бензин и дизель вырастут. В преддверии выборов это будет козырь для демократов. Они скажут: «Вот видите, вы нас критиковали за то, что при Байдене была исторически высокая цена на бензиновый дизель (рекорд был в июне 2022 года), а сами до новых рекордов по стоимости топлива страну довели». Поэтому, конечно, для Трампа и его администрации выгодно, чтобы быстрее стабилизировался рынок. И тогда окажется, что вроде как решили свои внешнеполитические проблемы и при этом цена на топливо не сильно выросла. — Как это повлияет на Россию? — Если проход танкеров по Ормузскому заливу будет перекрыт или затруднен, мы заработаем в краткосрочной перспективе. Это, безусловно, важно, потому что январь-февраль были довольно плохими месяцами с точки зрения нефтегазовых доходов. С другой стороны, сверхвысокие цены всегда убивали спрос — он сокращается, когда цены очень высоки. Для нас выгодна, скорее, умеренная цена в $80–90 за баррель. Плюс мы конкурируем с Ираном в продаже нефти Китаю. Если иранская нефть уйдет с мирового рынка, Китай постарается больше закупать нашей нефти, она тоже со скидкой, как и иранская. Соответственно, будет конкуренция между Индией и Китаем за нашу нефть, дисконт снизится, и это тоже позитивно. — Сегодня с утра руководство Ирана выдает противоречивые сообщения: торговля через Ормузский пролив невозможна, Иран считает законными военными целями американских военнослужащих и технику в проливе и во всем Персидском заливе. А пока мы с вами разговаривали, появилось сообщение, что Ормузский пролив уже открыт для танкеров «до дальнейшего уведомления». Всё это подрывает доверие к транспортировке через пролив. — Конечно, всё это — дополнительные риски и подрыв доверия. Например, тот же Китай видит, что обстановка нестабильная — американцы в любой момент могут задушить любого игрока, который поставляет тебе в том числе углеводороды. А эти игроки в ответ могут пытаться перекрывать важные артерии. В итоге мир придет к мнению: то, что идет с Ближнего Востока — ненадежно, нестабильно и невозможно контролировать. Для нас важно, что внешние игроки видят всю эту ситуацию и видят, как она опасна для них. А наше предложение поставок с Севера, будь то нефтепроводы, газопроводы или Северный морской путь — более надежный вариант, чем ближневосточный или африканский. — А что такое вот это: закрыли Ормузский пролив — открыли Ормузский пролив. Такое же можно делать сколько угодно раз. — Я думаю, что Иран показал, что может воспользоваться этим решением в рамках переговорного процесса. И говорит, что опять будет перекрывать Ормузский пролив, если не будут учитывать его интересы в рамках переговоров.