8-летняя фаерщица Лиза стала самой юной участницей фестиваля «Огни Черноземья»

Эту девочку то и дело видят на фаер-шоу на одной из набережных во Владивостоке. И она — не зритель, а участница. Девочку зовут Лиза, ей 8 лет. Она долго добивалась, чтобы ее взяли в команду фаерщиков, — никто не заставлял, сама захотела. Сейчас Лиза умеет делать сложные элементы, которые не всегда легко даются взрослым. А еще этим летом она поедет выступать на фестивале «Огни Черноземья» в Ельце, где будет представлять Дальний Восток. Это ее личный выбор: как призналась юная спортсменка, ей стало обидно, что среди участников нет никого из Приморья. VLADIVOSTOK1.RU побывал на одном из стритов команды и поговорил с Лизой о ее увлечении, с мамой Аленой — о том, как общество реагирует на решение допустить ребенка к огню, и с тренером Евгением — о будущем девочки. Стриты — уличные вылазки команд, где они просто отдыхают и развлекаются, показывают то, чему научились, и знакомят окружающих с направлением. Страшно не было ни разу Лиза впервые увидела фаер-шоу, когда они с мамой гуляли по набережной. Девочке тогда было шесть лет. Ей понравилось, как люди крутят огонь, и она загорелась этим занятием. По словам мамы, они дважды возвращались посмотреть выступление, и вскоре Лизе предложили попробовать. Теперь девочка выступает с контактным стаффом — это огненный шест, на концах которого горят фитили. Его сделали специально для артистки исходя из роста, веса и данных. Костюм — из плотной натуральной ткани, которая точно не загорится от искры или прикосновения к огню. Его сшила мама. — Лиза, кто придумывает тебе номера? — Женя (тренер. — Прим. ред.). — Ты какие-то свои коррективы туда вносишь? Говоришь: «Я бы хотела сделать вот это вот так»? — Нет. Это запрещено у нас, к сожалению. — К сожалению? То есть в будущем ты планируешь сама ставить номера? — Ага. Лиза рассказала, что ей не страшно было выступать на публике ни в первый раз, ни потом. Наоборот — очень даже весело. Есть элементы, которые даются тяжело, но она девочка упорная и всегда всё отрабатывает до высокого уровня. Вообще одна из целей юной фаерщицы — прокачать свои навыки по максимуму и танцевать в шоу лучше других. — Что тебе еще в жизни нравится, кроме увлечения фаер-шоу? — Мне нравится лепить, делать из «Лего» разные фигурки, готовить. — А что ты делаешь из «Лего»? — Разное, сложное, даже сделать могу всё, что есть в реальной жизни. Лиза — очень общительный, открытый, веселый и добрый ребенок. Отлично подбирает слова и может выразить свои чувства, местами отстоять границы. Складывается впечатление, что она полностью осознает свой возраст, не стараясь его перепрыгнуть. Возможно, в этом помогла не только семья, но и команда взрослых, которая относится к Лизе хоть и бережно, но всё же как к равной. «Ей надо 10 из 10 раз сделать без ошибок с закрытыми глазами» Мама Лизы Алена занимается в той же команде, что и дочь — Astera. Но она пришла сюда не первой, как можно было бы предположить, а скорее хвостиком за дочкой. Ее реквизит — это тоже огненный шест, но с 4 фитилями на каждом конце. Мне разрешили сфотографироваться с ним — для полноты впечатлений. Страшно было только за волосы на затылке, потому что непонятно, насколько близко к голове он горит. Но в целом держать приятно и даже не ощущается никакого жара. По словам Алены, она решила поддержать дочь, потому что видела в ребенке упорство и стремление доказать, что ей это занятие по плечу. — Алена, как всё началось? — Мы очень долго шли к этому. Примерно полгода тренировок каждый день по два часа, нам задавали домашние задания, я снимала это всё на телефон, отправляла тренеру, он оценивал. Вносил коррективы, если что-то не так, потому что проще изначально поставить правильно, чем потом переучивать. Когда первый раз она заинтересовалась, я спросила у тренера, со скольки лет берут, и мне сказали: «С 12». Я говорю: «Лиза, пошли погуляем». За руку ее взяла. Но нас остановили и спросили, а что мы потеряем, мол, тренировка бесплатная, тренер посмотрит, сможет она, не сможет. В любом случае огонь бы ей просто так никто не дал, если что, занималась бы с другим реквизитом, негорящим. Я подумала, что Лиза уже ходит в разные кружки и на танцы тоже. Казалось, что она сходит на пару тренировок и скажет: «Это сложно, не хочу». Но вот два года прошло, и она всё еще тут. Теперь каждый раз перед тем, как показывать все элементы, которые видят зрители, она должна проделать их с завязанными глазами. Надо 10 из 10 раз сделать без ошибок, не попасть по себе, прежде чем приступить к выполнению с огнем. — Потом тренер допускает ее? — Да, только после этого получает согласие тренера: «Лиза, ты можешь сегодня попробовать такой-то элемент с огнем». Всё под присмотром, он всегда сидит спереди, на подстраховке, то есть там буквально шаг — и всё. С учетом того, что она полгода тренировалась дома без огня, без ничего, просто крутила палку, я подумала, что надо ребенка поддержать, ну и пошли. — Первую тренировку с огнем помните? — Конечно, я была всегда рядом. — Какие у вас были ощущения? — У меня был страх, ужас. Шевелились волосы. Ну ей было не страшно. — Но вы тогда еще не занимались сами? — Нет, я начала заниматься в июне прошлого года. — Если бы уже знали эту кухню, ощущения были бы другими? — Даже затрудняюсь ответить, пустила ли бы я ее. В любом случае ее выбор я как мама могу только поддержать. Если бы не получилось, помогла бы выбрать другое направление, объяснила, что можно попробовать попозже. — Но раз ей дали реквизит, она хорошо справлялась? — Она очень упорно тренировалась. Когда были простые элементы, всё было легко, но со временем включилось посложнее. Сейчас делает некоторые элементы, которые не все взрослые умеют. Если мы с тренером не уверены, что она это может сделать с огнем, она это крутить не будет. И если, допустим, Лиза нарушит наш договор, то просто не выступит — всё строго. «Лезли учить в личные сообщения» — А вы как попали сюда? — Когда мы начали изучать сложные элементы, то столкнулись с такой проблемой: она зеркалит тренера. Я записывала видео на каждой тренировке, что показывал Евгений, как должен катиться стафф, он всё детально рассказывал, чтобы она занималась дома. Но он запускал реквизит в жизни, например, с правой руки, а Лиза видит это и повторяет с левой. Поэтому мне пришлось учить элементы тоже. Мне ребята как сказали: «Ну, Ален, ты всё равно сюда ходишь. Давай попробуешь». Я говорю: «Простите, мне уже 40. Наверное, я уже стара для ваших выступлений». Они начали меня как-то подбивать, то это дадут подержать, то другое. На день рождения однажды товарищ подарил стафф, немного не такой, как у Лизы. И начались тренировки. — Как изменилось восприятие всего и себя? Чувствуете себя смелее? А в Лизе какие-то изменения увидели? — Появился режим. Мы ездим на тренировки в определенное время, нам дают домашнее задание. Независимо от других занятий мы тренируемся хотя бы час, как и раньше. Тогда это, может быть, больше как игра для нее была, а сейчас она стала более серьезная. К тому же у нее есть выбор: она же может пойти погулять, но так не делает, потому что надо тренироваться. — Как на увлечение отреагировали родственники? — Бабушка с дедушкой у нас не знали об этом год. Каждый раз, когда мы приезжали, я думала: «Господи, Лиза, только ничего не проболтай». Мама у меня учитель, очень серьезная. После того как узнали, они со мной не разговаривали несколько дней, не звонили. Хотя это привычка в семье — каждый вечер узнавать, как дела. Сейчас они за нее болеют. Подписаны на каналы, спрашивают, как прошло, как это, как то. — Часто слышите: «Как можно было ребенка отдать в такое опасное занятие?» — Первое время с этим сталкивалась постоянно. Когда только-только завела канал во «ВКонтакте», то есть два года назад. Сейчас люди смотрят на то, как она крутит, понимают, что это уже не просто игрушки. Но обычно мне писали не комментарии под постом, а лезли учить в личные сообщения. Мол, она еще ребенок, это опасно, пусть еще погуляет, ну и всё вот в этом духе. Первое время я пыталась что-то кому-то доказать, что у нас любой вид спорта опасен. Те же самые фигуристы падают, травмируются, гимнастки. В цирке они тоже падают. Здесь больше идет вопрос в том, насколько ты хорошо тренировался, а не столько в технике безопасности. Хотя мы даже ткань покупали сами и сами костюм шили, если она где-то коснется реквизитом горячим, то себя не обожжет. Ну и усердные тренировки. Поэтому да, сейчас в последнее время не сталкиваюсь. Или, если мне кто-то что-то пишет, я просто ничего не отвечаю. — Что ощущает человек, который крутит вокруг себя огонь? — Тепло. — И всё? — Страх. Я ощущаю страх, но не перед огнем, а мнением тренера. Вот в толпе стоит и за тобой наблюдает, и ты такой думаешь: «А если у меня этот элемент не получится, а он это увидит?» — Какой вы видите дочь через 10 лет? — Затрудняюсь, сложно представить. У нее планы уже большие. Она собирается весь реквизит выучить. «Где проходит грань возможностей человека» Тренер Лизы Евгений Лобанов в фаер-шоу уже 20 лет и признаётся, что это его самое любимое занятие в жизни. Он начинал с нуля, без руководства и тренерства, набивая не шишки, а скорее ожоги, и нарабатывая опыт на своих ошибках. К Лизе он присмотрелся, потому что целью в его опыте всегда было понять, где проходит грань возможностей человека. В том числе — с какого возраста получится начать заниматься. У него в команде уже были ребята лет девяти, да и сейчас среди учеников есть парень Саша — он старше Лизы, но тоже еще ребенок. — Евгений, почему взяли Лизу? — В восточной философии принято, а мне очень нравится эта философия, что, прежде чем взять ученика, мастер должен убедиться в его готовности. Они приезжали к нам смотреть шоу несколько раз в месяц, оставались с самого начала и до самого конца. Я подумал: «Месяц ездить?» Но потом Алена подошла и пообщалась со мной. Лиза сразу привлекла мое внимание. В ней было что-то особенное. Я вспомнил свою идею о гранях возможного и решил попробовать, — рассказал Евгений. Раньше Евгений не брал учеников такого возраста, но решил рискнуть. Первый элемент был простым: Лиза подбрасывала палочку и пыталась ее поймать. Вышло не сразу, и тренер подумал, что, вероятно, она, может, и не возьмет огонь, но будет крутить световое шоу. В итоге всё вышло иначе. — Она всегда оставалась до конца, помогала нам собирать реквизит и даже провожала меня до машины. Постепенно мы начали тренироваться. Когда началась зима, мы перешли в помещение. У меня как-то освободилось много времени, и я смог уделить его Лизе. Мы тренировались с октября до следующего лета. При этом они приезжали издалека, и это меня поразило. Я вспомнил, как сам ездил на тренировки, когда жил далеко. Я очень уважаю их за это. Мы выстроили доверительные отношения и начали тренироваться усиленно. Позже, когда команда вернулась на улицу, Лизе предложили выступить с огнем. Но при том самом условии: сначала сдать все элементы с закрытыми глазами. И она выполнила наказ, да и выполняет до сих пор. Сейчас, когда девочка готовится к фестивалю, в ее номере много связок, сложных не только для ребенка, но и для взрослого артиста. Один из трюков ребята показали специально для нас: Лиза встала на плечи тренера и начала крутить стафф. Позже повторила это с огнем. — Как научить ребенка сложным элементам? — Это небольшая хитрость, я говорил, что их вообще все дети делают. Она в это верила. Потому что, если бы я сказал: «Сложно», сказала бы: «Ой, не буду». А когда я говорю: «Легко», у нее в голове: «Ну раз легко, значит, легко. Значит, у всех должно получаться». — Какие были ощущения, когда она вышла впервые? — Первые стриты мне было страшно. У меня иногда сердечко вот тут стучало. Просто потому что она крутит и порой не замечает, как огонь рядом с ней проходит. Было страшно. Но сейчас я уже спокойно смотрю. На фестивале она в финале выступления будет крутить связку без рук с завязанными глазами. Это сложно, но мы все движения оттачиваем. — Когда вы смотрите на выступление Лизы, какие эмоции она у вас вызывает? Гордитесь, переживаете или боитесь за нее? Или, может, замечаете ее ошибки? — Я не обращаю внимания на ошибки во время выступлений на улице, пока ко мне не подойдет кто-то и не спросит: «Женя, над чем мне поработать?» Только после этой фразы я начинаю анализировать, думать, что делать дальше человеку. Наши выступления на улице называются «стриты». Мы здесь отдыхаем, наслаждаемся атмосферой. К нам приходит много друзей и знакомых. Когда у тебя хорошее настроение, рядом друзья, ты в центре города, отличная погода и много людей, это просто замечательно. Поэтому мы здесь больше отдыхаем. А тренировки и выступления на заказах — это уже другая история. На тренировках мы тренируемся, а на заказах выступаем в красивой одежде, исполняем четкие постановочные номера. Горжусь Лизой, но, в отличие от других тренеров, я не соревнуюсь с ней, мне нравится наблюдать, куда она идет, как развивается. Это самое важное. — Можете с профессиональной точки зрения сказать, что Лизу ждет через 10 лет, если она будет так же усердно тренироваться, как сейчас? — Даже 10 не надо. Примерно через два года с ее уровнем и усердием, если она, конечно, сохранит любовь к этому, это самое главное, она может стать самой юной мультиреквизитчицей. Это тот, кто крутит разные реквизиты на хорошем уровне. Одно дело, когда ты скидываешь видео маме и говоришь: «Смотри, мам, я кручу огонь». И другое дело, когда выполняешь очень сложные трюки с огнем. У меня цель — довести шоу до Олимпиады. Показать, что это тоже такой же спорт, выступление, как и, скажем, брейк-данс. Это же красивое, потрясающее зрелище. Было бы здорово, если бы огненное шоу стало видом спорта. Люди видят только результат и не замечают, что мы долго и усердно тренируемся, оттачиваем технику вращения, используем специальный реквизит, как в гимнастике. Плюс Лиза и другие дети могут стать примером для взрослых, что раз у ребенка получилось, то и у меня получится. Это поможет популяризовать это направление. — А что по поводу техники безопасности во время шоу? Первое — на площадке для выступлений нужно организовать техзону. Это место, где вы тушите и обрабатываете реквизит. Оградить территорию выступления первым слоем ленты, затем вторым. За первым уровнем стоят зрители, за вторым — артисты. Между лентами нейтральное пространство, куда нельзя заходить. Если кто-то уронит реквизит, чтоб было место для маневра и он не полетел в толпу. Во-вторых, нужен дополнительный человек, который будет стоять на тушении. Если с вами что-то случится, он должен выбежать и помочь. Есть голосовые команды, например, «Воздух» означает, что реквизит в воздухе и он летит не туда, куда надо. Нужно накрыть голову руками и не смотреть вверх. Также используем огнеупорный брезент, тушим им. Не просто ткань, а специальная. Плюс все, кто выходит на стрит, проходят доступ. Я как руководитель, а также два моих заместителя проверяем выступление. Нужно убедиться, что артист ни разу не попал по себе без огня за 3 минуты. Это важно для безопасности. Важно следить за нетрезвыми людьми. Мужчины всегда должны быть на месте выступления, потому что у пьяных свои алгоритмы поведения. Я своих артистов уже научил: если появляется пьяный человек, сразу предупреждать меня. Я его аккуратно выведу, без агрессии и насилия, если он пытается войти в круг. Ну и, конечно, еще один уровень безопасности — наша одежда. Она из плотных натуральных тканей, которые сложно прожечь или поджечь, как, скажем, синтетику.