Стадионы, аэропорты и Fan ID: как выглядит наследие ЧМ-2018 спустя 8 лет («Самара Арену» записали в середнячки)

В США, Канаде и Мексике стартовал новый чемпионат мира — с 48 командами, мегастадионами и ожиданием миллиардных доходов. В честь этого события наши коллеги из «Фонтанки» решили вспомнить российский мундиаль: где сегодня те самые 12 стадионов, почему отель в Саранске не окупается, при чем тут Fan ID и как получилось, что праздник жизни оставил после себя не только слезы счастья от победы над Испанией.

Лето 2018 года в России было особенным. Даже те, кто не любит футбол, наверняка запомнили эти ощущения: разноцветные от флагов фан-зоны, мексиканцы в сомбреро в метро, шведы с разрисованными лицами на улицах, продавцы сувениров ломают языки, а в новостях гремят заголовки — «Сборная России обыграла Испанию!». Это был не просто чемпионат мира по футболу. На несколько недель страна будто оказалась в другой реальности — шумной, открытой, доброжелательной и… слишком короткой.

Тогда казалось, что таких праздников будет еще немало: недавно отгремела Олимпиада, теперь ЧМ-2018. Впереди маячил чемпионат Европы…

Чемпионат мира обошелся России очень дорого: по разным оценкам, от 619 до 688 миллиардов рублей. Отдельно запустили еще и «программу наследия» — на нее заложили 16,6 миллиарда.

Суммы огромные. Но тогда их объясняли просто: да, дорого, зато после турнира у страны останется инфраструктура, которой можно будет пользоваться еще много лет.

И вот 2026 год. 11 июня в Мехико начинается новый чемпионат мира, а следом турнир примут США и Канада. Футбол снова соберет вокруг себя целые города — уже в Лос-Анджелесе, Торонто, Нью-Йорке, Далласе и еще десятке точек на карте Северной Америки.

А Россия к этому моменту уже больше четырех лет остается за бортом международного футбола. Тем важнее понять, что нам осталось от чемпионата мира 2018 года в реальной жизни.

Стадионы — безусловно, главное наследие ЧМ-2018. Их ровно 12: семь построили с нуля, еще пять реконструировали. Спустя восемь лет после чемпионата мира эти арены живут очень по-разному. Одни работают, как и планировалось: продолжают принимать футбольные матчи, концерты и большие события. Другие стоят слишком дорого для городов, которые не всегда понимают, зачем им вообще все это нужно.

Победители

«Газпром Арена» и «Лукойл Арена» — два самых благополучных примера среди стадионов, которые принимали чемпионат мира. Но здесь сразу важная оговорка. Петербургский стадион достраивали уже под ЧМ-2018, хотя сам проект заложили еще в 2007 году. Московская арена «Спартака» открылась и вовсе в 2014-м. Поэтому сравнивать их с типичными стадионами наследия мундиаля не совсем корректно.

В этом, по сути, и кроется секрет их успеха. У обеих арен с самого начала был понятный задел на будущее: сильный клуб-хозяин, большая болельщицкая база, владелец с деньгами. Грубо говоря, здесь ничего не нужно было выдумывать.

Без ложной скромности отметим, что «Газпром Арена» чувствует себя едва ли не лучше всех объектов ЧМ-2018. Стадион на Крестовском острове вмещает 68 тысяч зрителей и остается одной из самых загруженных арен российского мундиаля. В 2025 году компания, связанная с эксплуатацией стадиона, ООО «Газпром Большая Лахта», получила почти 20 миллиардов рублей выручки и 563 миллиона рублей чистой прибыли.

Главный фактор — «Зенит». По итогам сезона-2025/26 средняя посещаемость домашних матчей клуба составила около 37,8 тысячи зрителей. Сине-бело-голубые четыре года подряд — самый посещаемый клуб Восточной Европы. И дело, конечно, не только в футболе. С 2017 года клуб развивает «Фан-променад» — большую предматчевую программу, которая превращает поход на стадион в отдельное событие еще до стартового свистка.

Перед матчами здесь проходят концерты, фестивали еды, автограф-сессии игроков и легенд клуба, детские активности и встречи с гостями: от Андрея Аршавина и Александра Кержакова до Дугласа Сантоса и Алехандро Домингеса. Такая обвязка помогает заполнять арену заранее и делает стадион не просто местом для футбола, а полноценной городской площадкой выходного дня.

Следом идет «Лукойл Арена» московского «Спартака». Это еще более отдельная история: стадион построили как клубный проект на деньги структуры Леонида Федуна, а позже он перешел к новым владельцам вместе со «Спартаком». Посещаемость по сравнению с 2018 годом снизилась, но все равно держится на уровне 20–22 тысяч зрителей за матч. В целом тоже неплохо для 45-тысячной арены. Главное — стадион не висит тяжелым грузом на городском бюджете. Согласно финансовой отчетности, в 2025 году управляющая компания ООО «СЗ „Стадион „Спартак“» получила 13,17 миллиарда рублей доходов и 9,34 миллиарда рублей чистой прибыли.

Группа середняков

Самый приятный сюрприз — «Ростех Арена» в Калининграде. Перед ЧМ вокруг нее хватало скепсиса: зачем городу с населением около 500 тысяч человек стадион на 35 тысяч мест? Казалось, после турнира он рискует стать классическим «белым слоном» — дорогим объектом без понятной жизни. Но этот прогноз не сбылся.

После возвращения «Балтики» в РПЛ в сезоне-2025/26 арена показала загрузку почти 56% — около 17 тысяч зрителей за матч. Для регионального клуба это сильный показатель. При этом стадион остается государственным объектом: им управляет ГАУ Калининградской области «Стадион Калининград». Финансово этот случай сложнее сравнивать с коммерческими аренами. В отчетности «Стадиона Калининград» нет привычных показателей вроде выручки и чистой прибыли. Зато есть расходы на закупки. В 2025 году стадион заключил контракты на 161,3 миллиона рублей, в 2026 году — уже на 75,9 миллиона.

Также довольно неплохо себя чувствует казанская «Ак Барс Арена», бывшая «Казань Арена». «Рубин» не заполняет 45-тысячную чашу, но провалом посещаемость не назовешь: в сезоне-2025/26 клуб собирал в среднем 14,7 тысячи зрителей и занял седьмое место в РПЛ. Главное, что стадион давно живет не только футболом: здесь проходили Универсиада, чемпионат мира по водным видам спорта, еврокубки и чемпионат мира по профессиональному мастерству. Событийная загрузка у арены настолько высокая, что футбол иногда даже уступал ей место: после чемпионата мира по профессиональному мастерству в 2019 году «Рубину» пришлось временно играть на Центральном стадионе, пока на «Ак Барс Арене» восстанавливали газон. Сейчас арена ежегодно принимает более 100 мероприятий с трафиком до 1 миллиона посетителей, а на территории комплекса работают фитнес-клуб, детский город, мультимедийный центр и другие проекты.

Финансово картина тоже выглядит лучше, чем у многих проблемных объектов: СПАРК оценивает риск компании как низкий, в 2025 году она получила 23,6 миллиона рублей выручки и 2,8 миллиона чистой прибыли. Но полностью самостоятельной эту модель назвать нельзя: в 2025 году сумма контрактов стадиона как заказчика составила 197,2 миллиона рублей, в 2026 году на момент отчета — 177,2 миллиона. Власти Татарстана оценивают содержание арены в 306 миллионов рублей в год, из которых 180 миллионов приходятся на бюджет.

Неплохо идут дела у «Ростов Арены». Средняя посещаемость там держится на уровне около 14,4 тысячи зрителей — почти 32% загрузки. Это не рекорд, но для регионального стадиона показатель нормальный. Другое дело, что содержание арены обходится дорого: регион называл сумму около 330 миллионов рублей в год.

Отдельный случай — «Волгоград Арена». При средней посещаемости около 15,4 тысячи зрителей и загрузке 33,8% она выглядит крепко даже с учетом того, что местный «Ротор» играет не в РПЛ, а в Первой лиге.

В категорию середняков также можно включить «Нижний Новгород», «Самара Арену» и «Екатеринбург Арену». У последней после ЧМ убрали временные трибуны и сократили вместимость с 45 до 35 тысяч мест. Общая проблема у всех трех похожая: футбольная загрузка держится примерно на уровне 20–22% от вместимости. «Пари НН», «Крылья Советов» и «Урал» в среднем собирают по 8–9 тысяч зрителей.

Для таких арен этого мало, чтобы покрывать эксплуатационные расходы. Содержание стадиона может обходиться примерно в 250–300 миллионов рублей в год, и разницу приходится закрывать за счет бюджета. При этом сами объекты нельзя назвать пустующими: они принимают концерты, фестивали, другие мероприятия. Но для стабильного дохода этого недостаточно.

Аутсайдеры

К сожалению, без них никуда. Лицо проблемного наследия — «Мордовия Арена» в Саранске. Стадион на 44 тысячи мест построили в городе с населением около 300 тысяч человек, но после ЧМ он быстро потерял главный футбольный смысл: у ФК «Мордовия» начались финансовые проблемы, клуб в итоге прекратил существование, а арена осталась без команды, которая могла бы регулярно заполнять трибуны. При этом арена не простаивает совсем: в подтрибунных помещениях работают школы бокса, карате и борьбы, есть лазертаг и картинг, проходят концерты, а на поле проводят решающие матчи чемпионата и Кубка Мордовии, там же играют дети. Но для стадиона такого масштаба — это, скорее, способ поддерживать жизнь.

Второй проблемный пример — «Фишт» в Сочи. Здесь ситуация парадоксальная: город живет туризмом, а Краснодарский край в 2024 году посетили 20,1 миллиона туристов. Но сам стадион так и не стал устойчивым центром футбольного притяжения. ФК «Сочи» собирает скромную аудиторию — в лучшем случае 5–6 тысяч человек, то есть около 10–12% вместимости.

При этом «Фишт» остается тяжелым объектом для бюджета. Как и все остальные стадионы, за исключением «Газпром Арены» и «Лукойл Арены», — это государственное бюджетное учреждение, поэтому в отчетности нет привычных показателей вроде выручки и чистой прибыли: видны прежде всего расходы на работу и обслуживание стадиона. В 2025 году учреждение заключило контракты на 238,9 миллиона рублей, а в 2026 году — на 74,7 миллиона. Пару лет назад власти Краснодарского края называли и более крупную сумму: около 800 миллионов рублей в год на содержание арены с учетом налогов. «Фишт» поддерживает общий событийный контур Сириуса и Олимпийского парка: форумы, шоу, концерты и другие крупные мероприятия. Но без надежного футбольного партнера этого недостаточно: нынешняя аудитория ФК «Сочи» слишком мала для такой арены.

Это самая практичная часть наследия ЧМ-2018: обновленными терминалами, трассами и транспортными узлами люди пользуются независимо от того, ходят они на футбол или нет. Да, большинство этих объектов, скорее всего, рано или поздно все равно прошли бы модернизацию. Но мундиаль явно ускорил этот процесс: дал четкий дедлайн, финансирование и политический смысл проектам, которые в обычном режиме могли растянуться на годы.

• Петербург: в программу подготовки входили семь объектов, включая Яхтенный мост, мост Бетанкура, новые участки набережной Макарова, развязки на Пулковском шоссе и Дунайском проспекте, а также продолжение Невско-Василеостровской линии метро со станциями «Новокрестовская» и «Беговая».

• Ростов-на-Дону: новый аэропорт Платов стал одним из самых заметных инфраструктурных проектов к ЧМ-2018. Его открыли в 2017 году, он заменил старый аэропорт в черте города и получил современный терминал за пределами Ростова. К сожалению, с февраля 2022 года Платов закрыт для гражданских рейсов.

• Калининград: к турниру реконструировали аэропорт Храброво. Новый терминал заработал еще перед ЧМ, и это один из тех объектов, которые продолжают работать каждый день. Пассажиропоток аэропорта стабильно растет: если в 2017 году он составлял 1,78 миллиона человек, то в 2025-м вырос до 4,8 миллиона.

• Волгоград: здесь к чемпионату мира обновили летное поле и аэровокзальный комплекс, построили новую взлетно-посадочную полосу, открыли новые терминалы и железнодорожную станцию городской электрички у аэропорта.

• Нижний Новгород: к чемпионату мира рядом со стадионом открыли станцию метро «Стрелка». Ее запустили в июне 2018 года, и после турнира она стала обычной частью городской транспортной системы. Показательно, что на сегодняшний день «Стрелка» остается последней открытой станцией Нижегородского метро: без жесткого дедлайна ЧМ развитие подземки снова замедлилось.

• Самара: к чемпионату мира здесь обновляли не только подъезды к «Самара Арене». Перед стартом турнира местные власти основательно взялись за ремонт дорог — больную для города историю. Больше половины финансирования программы подготовки ушло именно на транспортную инфраструктуру — дороги, развязки, тоннели и коммуникации. Отдельно благоустраивали территорию вокруг стадиона, модернизировали гостиницы и приводили в порядок фасады на гостевых маршрутах. Непосредственно перед ЧМ власти говорили о 127 уже отремонтированных домах, 16 отреставрированных объектах культурного наследия и общем плане на 883 дома. Не все, кстати, успели: коллектор до Постникова оврага и магистраль Центральную к турниру так и не доделали. Спойлер: после мундиаля эти проекты снова застопорились.

Гостиничное наследие ЧМ-2018 распределилось по городам неравномерно. Москва, Петербург, Казань и Сочи в основном использовали уже готовую базу.

А вот за пределами крупнейших туристических центров благодаря ЧМ удалось заметно обновить гостиничный рынок. Самара к турниру получила Lotte Hotel Samara. Кроме того, в городе появился проект «7 Авеню», а регион субсидировал модернизацию уже действующих отелей.

В Калининграде построили несколько гостиниц, включая пятизвездочный апарт-отель Crystal House. В Волгограде к чемпионату открылись отели международных брендов Hampton by Hilton, Park Inn by Radisson и Hilton Garden Inn. Часть этих объектов до сих пор работает, хотя некоторые уже сменили бренд: например, волгоградский Park Inn позже перешел в сеть Cosmos Hotels.

Самый показательный пример — снова Саранск. К чемпионату мира там появился первый отель международного уровня — Four Points by Sheraton. После ребрендинга и реновации он продолжил работу уже под управлением Radisson Hotels, но категория из-за отсутствия спроса снизилась до четырех звезд.

Главная проблема таких отелей — как раз спрос. В городе с небольшим туристическим потоком даже сильный бренд не гарантирует устойчивую экономику. Тот же саранский Four Points by Sheraton быстро столкнулся с убытками: в 2019 году его оператор показал минус 151,5 миллиона рублей при выручке 108,9 миллиона.

К турниру по стране построили и реконструировали 95 тренировочных площадок. Это были полноценные спортивные объекты с покрытием, освещением, раздевалками и базовой инфраструктурой. После чемпионата значительная часть этой инфраструктуры осталась в распоряжении спортшкол, клубов и региональных центров подготовки. Вот лишь некоторые из них:

• Ленинградская область. К ЧМ-2018 построили «Рощино Арену». Во время турнира там тренировалась сборная Хорватии, будущий финалист чемпионата мира. После мундиаля стадион остался в системе регионального футбола: на нем проводили матчи чемпионата Выборгского района, чемпионата и Кубка Ленинградской области, Мемориал Гранаткина, а позже площадку начал использовать «Ленинградец».

• Нижний Новгород. К турниру реконструировали стадион «Локомотив» как тренировочную площадку чемпионата мира. После ЧМ его частично переориентировали, крупнейшую трибуну снесли, а на ее месте построили легкоатлетический манеж.

• Казань. Сборная Австралии во время ЧМ-2018 тренировалась на стадионе «Трудовые резервы», а Япония использовала базу «Рубина». «Трудовые резервы» после мундиаля остались многофункциональным спортивным объектом, а база «Рубина» позже сама потребовала обновления: в 2024 году там начали реконструкцию и строительство Центра развития футбола.

• Тольятти. Сборная Швейцарии во время ЧМ-2018 базировалась на стадионе «Торпедо», который использовал в тот момент ФК «Лада-Тольятти». К турниру стадион капитально отремонтировали, а после мундиаля он сохранил спортивную функцию. Более того, в 2025 году «Акрон» договорился с городом об очередной реконструкции объекта под тренировочную базу.

• Бор, Нижегородская область. Спортивный центр «Борский» во время ЧМ-2018 стал базой сборной Уругвая. После турнира объект не исчез: его используют для сборов и подготовки многие спортивные команды.

По программе наследия на дооснащение тренировочных площадок выделили 2,8 миллиарда рублей и отдельно 430 миллионов рублей — на детские футбольные центры. На фоне расходов на стадионы это небольшие деньги, но эффект понятнее: регионы получили десятки площадок для ежедневной работы.

Сейчас об этом вспоминают не так часто, но система «паспортов болельщика» Fan ID фактически пришла из эпохи ЧМ-2018. Ее обкатали на Кубке конфедераций 2017 года — традиционной генеральной репетиции перед мундиалем. Тогда это выглядело действительно логично и удобно: один документ давал доступ на стадион, помогал контролировать безопасность, а для иностранных болельщиков еще и упрощал въезд в Россию. Проблемы начались позже — когда Fan ID решили перенести в повседневную жизнь российского футбола.

Закон о Fan ID подписали в конце 2021 года, а с 1 июня 2022-го он вступил в силу. Правительство включило в перечень соревнований матчи РПЛ и финал Кубка России. Сначала Fan ID ввели на пяти стадионах, которые принимали ЧМ-2018: в Сочи, Ростове-на-Дону, Екатеринбурге, Самаре и Нижнем Новгороде. С декабря 2022 года Fan ID распространили уже на все стадионы РПЛ.

Активные болельщики увидели в Fan ID инструмент контроля. Еще до полноценного запуска системы фанатские объединения большинства клубов РПЛ объявили бойкот. К февралю 2022 года против паспортов болельщика выступили почти все крупные фанатские движения лиги — от «Спартака», «Зенита», ЦСКА, «Локомотива» и «Динамо» до «Ростова», «Крыльев Советов», «Рубина», «Факела» и «Ротора». На этом фоне исключением выглядел только «Ахмат».

На стадионах это быстро стало заметно. Сектора активной поддержки опустели, а вместе с ними пропала привычная атмосфера на трибунах. Но проблема касалась не только фанатских движений: для обычных болельщиков оформление Fan ID первое время тоже превращалось в отдельный квест.

По посещаемости удар оказался не одномоментным, но заметным. После рекордного сезона-2018/19, когда средняя посещаемость РПЛ достигла 16 817 человек за матч, лига начала проседать: сначала из-за ковида и ограничений, затем — уже на фоне внедрения Fan ID. Минимум пришелся на сезон-2021/22: в среднем 7,4 тысячи зрителей за матч.

Дальше РПЛ начала восстанавливаться, но к рекордному уровню так и не вернулась. В сезоне-2025/26 средняя посещаемость составила 13 628 человек — примерно 81% от показателя 2018/19. О том, что «паспорт болельщика» не нужен и даже вреден, за эти годы говорили и футболисты, и депутаты. Но все оказалось напрасно. В итоге Fan ID стал самым спорным нематериальным наследием ЧМ-2018.

По оценке оргкомитета, суммарный вклад ЧМ-2018 в ВВП России за 2013–2018 годы составил 952 миллиарда рублей. Цифра внушительная, но ее не стоит воспринимать как прямую прибыль от турнира: речь об общем экономическом эффекте — стройках, заказах, налогах, расходах туристов и работе бизнеса.

Если разложить эту оценку, получается так:

• 164 миллиарда рублей — дополнительные налоговые поступления;

• 797 миллиардов — выручка малого и среднего бизнеса;

• до 315 тысяч рабочих мест в год — занятость, связанная с подготовкой и проведением чемпионата.

При этом важно понимать: больше половины экономического эффекта пришлось на этап строительства. Значительная часть денег дала разовый эффект. Пока строили стадионы, дороги, аэропорты и гостиницы — зарабатывали подрядчики, поставщики материалов, техника и рабочие. Во время самого турнира деньги получили отели, рестораны, таксисты, продавцы сувениров. Но мундиаль закончился, и этот источник тоже иссяк.

Прогнозы оргкомитета обещали 150–210 миллиардов рублей ежегодного эффекта в течение пяти лет после ЧМ. Но это были именно прогнозы. Подтвержденной картины, что после 2018 года российская экономика действительно ежегодно получала такой эффект от мундиаля, нет.