Как следователи расследуют ЧП на Волге в Самаре: интервью с руководителем

Для самарского следователя на транспорте лето — это не сезон отпусков. Это время, когда из спокойной глади Волги и ее притоков начинает выныривать самое страшное — череда происшествий с маломерными судами. За этим сухим термином из протоколов скрываются искалеченные жизни, разбитые семьи и чудовищная, почти всегда пьяная, беспечность. Руководитель Самарского следственного отдела на транспорте Рита Даниелян в интервью 63.RU приводит шокирующую цифру: только официально в регионе зарегистрировано больше 50 000 маломерных судов. А еще существуют сотни лодок и катеров без каких-либо документов. И когда эта огромная армада выходит на воду с первым теплом, для служб спасения и следствия начинаются напряженные дни. Летний ад на Волге «К сожалению, в сезон навигации происшествий с лодками и катерами много. И они часто сталкиваются. Причина? В 90% случаев — алкогольное опьянение. Лето, отдых, хорошее настроение и полное отключение здравого смысла», — говорит Рита Даниелян. Картина, которую она описывает, повторяется из года в год. Теплый вечер, компания «хорошо отдохнувших» друзей на моторной лодке, желание прокатиться с ветерком. И здесь же отсутствие навыков судовождения и хоть какого-то страха. Результат — столкновение, опрокидывание, люди за бортом. Но главная опасность, подчеркивает следователь, даже не во встречах лодок друг с другом. «Маломерки» часто выходят на судовой ход — фарватер, по которому идут многотонные теплоходы и танкеры. «Капитаны просто физически не могут вовремя увидеть такую малютку. А рыбаки еще и верят, что на фарватере лучший клев — вот и лезут в самое пекло», — объясняет Даниелян. «Папа, у меня ножки болят» Есть истории, которые поражают не только жестокостью обстоятельств, но и невероятной силой духа пострадавших. Одна из них про 12-летнюю самарскую девочку. Школьница серьезно занималась плаванием. В тот роковой летний день она с отцом тренировалась на воде в районе Красной Глинки. Это было их обычное занятие — отрабатывать технику и выносливость. Отец, тоже опытный пловец, немного отстал, позволяя дочери плыть вперед по намеченному маршруту. «Внезапно она оборачивается и кричит отцу: „Папа, на нас катер!“. Они чудом разминулись — судно пронеслось между ними. Отец тут же подплыл к дочери, а она говорит: „Папа, у меня ножки болят…“", — пересказывает следователь детали того дня. Девочка не видела собственной крови, расходящейся по воде. «Винт катера буквально перебил ей обе ноги в районе лодыжек. Все связки были порваны, ступни висели буквально на коже», — говорит Даниелян. Вместо того, чтобы ждать скорую помощь, которая могла бы не успеть, отец действовал с холодной решимостью. Он вытащил дочь на берег, погрузил в машину и на большой скорости помчался навстречу медикам. Этот выбор, вероятно, спас ей жизнь. Благодаря его оперативности и мастерству врачей — сначала в «скорой», а затем хирургов в областной больнице — девочку спасли. Ребенок перенес сложнейшие многочасовые операции, месяцы реабилитации, но результат оказался чудом: она не только выжила, но и снова ходит. Для следствия важно было не только установить виновного (катер скрылся с места происшествия, но позже его нашли), но и получить юридически безупречные доказательства. И здесь 12-летняя пострадавшая поразила всех. «Работать с ней было удивительно. Полная ясность ума, собранность. Она даже свой страх переборола. Пришла в суд и смотрела судоводителю прямо в глаза. А как она катер опознала на фотографии! Я сама такие катера не всегда различаю, а 12-летняя девочка дала такое точное описание, что сомнений не осталось. Невероятная сила духа», — с нескрываемым уважением вспоминает Рита Даниелян. «Каштан»: трагедия на прокатном теплоходе Прошлым летом в Самаре затонул прогулочный теплоход «Каштан». Компания молодых людей сняла его за 80 тысяч рублей для отдыха. Капитан, по версии следствия, нарушил все, что можно: не провел инструктаж, вывел судно на запрещенный судовой ход. «Внезапно налетел шквал. Капитан вместо того, чтобы развернуть судно носом к волне, допустил ошибку — его развернуло бортом. Волна перевернула „Каштан“ за секунды», — говорит Рита Даниелян. Спаслись все, кроме одной девушки, которая не умела плавать. Ее тело искали долго. Этот случай, как страшное эхо другой известной самарской трагедии с теплоходом несколько лет назад, где также погибла единственная девушка, не умевшая плавать. Кто виноват? В таких делах следователи проверяют все: лицензии, техническое состояние судна, квалификацию капитана, метеопрогнозы. Часто возбуждаются уголовные дела по статье об оказании услуг, не отвечающих требованиям безопасности. Пляжный сезон: SUP-ы, «кукурузники» и «Валдай» Водный следственный «сезон» не ограничивается моторными лодками. С ростом популярности новых развлечений растут и новые риски. SUP-борды. Законодательство за такими развлечениями не успевает, а люди уже вовсю рискуют. «Бывают случаи, когда люди на сапах переплывают судовой ход глубокой ночью. А потом, столкнувшись с катером, возмущаются: „Как вы могли меня не заметить?!“. Но задайте им вопрос: а вы-то сами что делали в темноте, без каких-либо сигнальных огней, на пути огромных судов? Экстремалов в таких условиях просто не видно», — разводит руками следователь. Частная авиация. За этим тоже пристально следит транспортный следственный отдел, особенно если полеты нелегальны. «У нас очень много маломерных… легкомоторных правильно сказать… АН-2, „кукурузников“, которые собираются в гаражах частных… и летают для развлечений». Резонансные дела. В прошлом году завершилось громкое дело о столкновении катера «Валдай» — приговор вынесли в декабре. Еще раньше было дело о гибели мужчины, которого на глазах у друзей дважды переехал катер на реке Кривуша. Следователи тогда вышли на запись с видеорегистратора припаркованной на берегу машины. Это и стало ключевым доказательством. Как раскрывают дела на воде? Расследование на воде — это всегда гонка со временем и со стихией. Течение может унести критически важные обломки или тело на многие километры всего за несколько часов. Ветер сглаживает волны, уничтожая следы столкновения на поверхности. В мутной воде глубина скрывает улики: отпавшие детали судна, личные вещи пострадавших, следы краски от другого судна. Поэтому действует жесткое правило: следователи, криминалисты и эксперты выезжают на место происшествия немедленно, в первые же часы, а в идеале — минуты после поступления сигнала. Работа начинается еще в пути — с опроса первых свидетелей по телефону и координации с сотрудниками ГИМС и спасателями на месте. «В таких условиях наша главная надежда — это сторонние записи. Нам невероятно помогают автомобильные видеорегистраторы машин, припаркованных на берегу, и случайные съемки с телефонов отдыхающих или рыбаков. Часто люди, сами того не зная, фиксируют ключевой момент — момент столкновения или маневры судна до него. Поэтому выехать и сразу по „горячим следам“ собрать все возможные видеофрагменты с окрестных камер и гаджетов — одно из первых и важнейших правил. Порой именно такая запись, попавшая в объектив случайно, становится решающим доказательством, которое „сшивает“ всю картину и не оставляет сомнений в виновности», — поясняет Рита Даниелян.