«Водки надо?»: в поездах пить нельзя, но очень хочется — как пассажиры обходят запрет

Пьянство некоторых пассажиров в поездах дальнего следования еще недавно было привычным делом. Как не прихватить пива в вагон, если едешь в отпуск или из него? Как не выскочить на станции в перронный киоск — за добавкой? Уже несколько лет всё это под запретом. Но есть среди нас те, кому сложно продержаться без алкоголя пару-тройку дней. Главный редактор 63.RU Евгений Зиновьев рассказывает, что он видел собственными глазами и слышал собственными ушами, проехав сутки в плацкартном вагоне. Далее — от первого лица:

Те времена, когда отдельные места пассажирских поездов открыто превращались в синие ямы, прошли. Нельзя нынче пьянствовать в вагонах, если они не рестораны. И пока не очень понятно, чего больше приносит в жизнь этот факт — порядка или страданий. Вот три эпизода, которые поместились в сутки моего недавнего путешествия на поезде.

Вокзал в точке отправления. Сел в поезд, занял место. Вспомнил, что не купил в дорогу минералки, и метнулся к перронному ларьку. Передо мной небольшая очередь: кому воды надо, кому — мороженку, кому — чипсы…

— А водка есть? — с надеждой вопрошает в глубину ларечного окошка немолодой мужчина. Вполне приличный: ни разу не растянутая футболка, благородная лысина, профессорская бородка с проседью, очки в тонкой оправе.

Из недр ларька доносится то ли вздох, то ли рык, а дверца окошка с хлопком (взрывом?) закрывается, швыряя вплотную к очкам мужчины табличку «Спиртное не продается!».

— Прочитали?! — строго интересуются недра ларька через пару секунд, когда окошко вновь распахивается.

— А магазин недалеко от вокзала есть?

— Не знаю! Вы будете что-то брать или нет?

Мужчина отходит от окошка, на его лице отражается тяжелая внутренняя борьба — рвануть в город или не рисковать? До отправления поезда минут пятнадцать.

— Далеко магазин, не рискуйте, — говорю ему. — Минут двадцать пробегаете, если очереди на кассе не будет.

— Точно не успеть?

— Да точно, точно. Если только вы не Усейн Болт.

— Да какой там… Хожу-то еле-еле. Суставы ни к черту стали… Ладно, спасибо.

И мужчина, кряхтя, полез в свой купейный вагон.

Едем. Попутчики разношерстные, но все спокойные — спят, едят, читают, ходят туда-сюда с чаем и запаренными дошираками, залипают в смартфонах, некоторые стучат по клавиатурам ноутбуков. Обычная такая плацкартная пастораль.

Через боковушку от меня на верхней полке обитает тощий уже не парень, но еще не мужик. Он едет один и буквально каждые полчаса спускается с полки, берет небольшой рюкзачок и уходит в туалет. Выходя, вешает рюкзачок на крючок и снова забирается на полку.

То, что его походка становится всё менее уверенной, можно списать на вагонную качку. Но запах не скроешь. И вскоре половине вагона становится понятно, что лежит у парня в рюкзачке и для чего он частит в уборную. Но никто его не сдает, все лояльны.

Туалетный завсегдатай палит себя сам, когда после очередной прогулки проходит мимо своей боковушки и лезет на чужую полку.

— Молодой человек, это моё место!!! Вы что делаете?! — кричит юная хозяйка полки, возвращаясь из другого конца вагона с кружкой кипятка.

— Ой… Извините… — мямлит наш герой, пытается дать заднюю, промахивается ногой мимо ступеньки, но не падает, а неловко съезжает вниз, плюхаясь на нижнее место, хозяйке которого это тоже не по душе. На шум приходит проводница, которая мгновенно оценивает обстановку:

— Я не понимаю, вы почему напились-то? Разве не знаете, что нельзя пить в поезде?!

— Вы понимаете… Ну… Я же… Это… Домой еду, с вахты… Я же тихо, — заплетающимся языком пробует объясниться парень, прижимая руки к груди.

— Я всё понимаю. Вы такие все домой едете. И все с вахты, — железным голосом чеканит проводница и уходит вызывать полицию.

Протокол составляют в купе проводницы, пассажиры этого не видят. Видят только, как парень, уже изрядно протрезвевший, с паспортом и копией протокола вновь лезет на свою полку. Его подсаживает добродушный сержант полиции:

— Всё, лежи спокойно и не бухай больше! Если еще жалоба на тебя будет, высадим с вещами, понял?

— Понял… Извините меня… И… Это… Спаси-и-ибо… — тихонько бормочет парень, отворачивается к стенке и накрывается простынкой с головой.

Поздно вечером приезжаем в крупный город. Стоянка длинная, почти час. Брожу по перрону, дышу. Вдруг ко мне практически вплотную подходит незнакомый мужик с плотной сумкой и вполголоса интересуется:

— Водки надо?

— Что? — я не сразу соображаю.

— Водки надо, спрашиваю? Коньяк тоже есть.

— А… Нет, не надо.

— Всю бутылку можно не брать, могу стакан налить.

— Нет-нет, не надо, — пытаюсь ясно дать понять, что я не его клиент.

— Могу сто грамм налить, могу писярик. Огурчик есть на закуску…

— Да не надо мне! — повышаю голос.

— Ладно-ладно, всё, не шуми только, — шепчет благодетель и уходит к другим гуляющим по перрону пассажирам.

Вижу, что клиент находится быстро. После коротких переговоров они отходят вместе в сторону. Пассажир тыкает в смартфон, показывает экран мужику. Тот кивает, ставит сумку на асфальт, запускает в нее руки и после недолгих манипуляций выдает клиенту наполненный пластиковый стаканчик. Короткое рукопожатие. Благодетель бежит к другому вагону.

Облагодетельствованный стоит со стаканчиком с минуту, будто пытается осознать неожиданно пролившееся на него счастье. Потом ме-е-е-едленно выпивает, кажется, даже слегка оттопырив мизинец. Выдыхает. Закуривает. И смотрит куда-то ввысь…

Так выпьем же слопаем же по мороженке за здоровье ваших суставов, доброту транспортных полицейских и клиентоориентированный подход.