В России определили самое безопасное место? Разбираем вероятность землетрясения, наводнения и бомбежки

Существует мнение, что Сибирь так удачно расположена, что вроде как защищена от любых катаклизмов: и растаявшие ледники ее не поглотят, и землетрясения не разрушат, и ракеты не долетят. Так ли это на самом деле — журналист НГС спросила у ученых. Мировая теплица Климат Западной Сибири (которая занимает одну из самых, по слухам, безопасных земных платформ) резко континентальный, с сильным влиянием Арктики и, соответственно, глобального потепления, от которого постепенно тают арктические льды. Впрочем, считается, что до такой степени, чтобы затопить Сибирь, уровень Мирового океана не поднимется. Доктор географических наук Валентина Горбатенко считает, что в этом утверждении, как в любом, не подтвержденном фактами, есть доля истины. — Всё зависит от того, насколько поднимется уровень Мирового океана, — заметила профессор. Валентина Горбатенко — заведующая кафедрой метеорологии и климатологии геолого-географического факультета Томского государственного университета, доктор географических наук, профессор. По словам Валентины Горбатенко, северное полушарие из-за глобального потепления меняется быстрее — особенно территории, которые расположены выше 60-й широты. Новосибирск, например, расположен ниже. Но потепление в Арктике несет не только более мягкий климат. На территории Западной Сибири, в частности, много болот, которые содержат парниковые газы — тот же метан. И поток газа, который высвободится при потеплении, разойдется по всей земной атмосфере. — Насколько продолжительной будет тенденция к потеплению, с большой уверенностью никто вам сегодня не скажет. Несомненно, есть антропогенная составляющая, влияние человека на увеличение объема парниковых газов. Другое дело, насколько всё это сопоставимо с природными оборотами тех же газовых составляющих — это трудно оценить, — рассуждает профессор ТГУ. Дрожь земли С точки зрения вероятности землетрясений Сибири повезло. Хотя, может, чуть меньше, чем средней полосе России: доктор технических наук Игорь Ельцов говорит, что считать, будто на этой платформе тишь да гладь, неправильно — и тут землетрясения могут составлять 6–7 баллов. Но это, конечно, предельные, максимальные значения. Игорь Ельцов — замдиректора по науке Института вычислительной математики и математической геофизики СО РАН, главный научный сотрудник Института нефтегазовой геологии и геофизики СО РАН, завкафедрой геофизических систем НГТУ НЭТИ, доктор технических наук, профессор. — Мы живем на планете, которая постоянно проявляет свои жизненные циклы. Эти циклы связаны с планетарным воздействием, лунными приливами и отливами, солнечной активностью. Они раскачивают планету и провоцируют сейсмичность. Далекие землетрясения в сейсмоактивных зонах тоже влияют на то состояние сейсмичности, которое мы в платформенной области наблюдаем, — объяснил ученый. — Катастрофических последствий определенно не будет — для них нет предпосылок. Сейсмоактивные зоны находятся довольно далеко, самые активные — на Курилах, в районе Байкала, на Тянь-Шане. Но землетрясения, пусть и гораздо менее значительные, могут быть и техногенными — как в Линёво, например. — По масштабам воздействия на планету люди способны инициировать глобальные катастрофы, которые сама планета продуцирует. Ядерным взрывом можно раскачать такие землетрясения, которые соизмеримы с катастрофическими, — подчеркнул Игорь Ельцов. — И то, что происходит в результате выемки угольных пластов, добычи нефти, безусловно, влечет за собой проявление сейсмичности. Оценить человеческое влияние на состояние земной коры пока сложно, говорит ученый. Человечество вообще очень мало внимания уделяет изучению землетрясений и вулканов и толком не понимает, как развивается этот процесс. Даже в тех странах, где сейсмических станций много — в Японии и США, в частности, — точно предсказывать землетрясения не научились. — Прогноз землетрясений — это прогноз трех вещей: времени, места и силы. Три эти цифры назвать в принципе не может никто. Ни те страны, где более развита сейсмологическая служба, ни тем более наша, — заметил Игорь Ельцов. — Предсказать уровень сейсмической опасности — возможно, это делается, и это регламентировано государственными документами, и зонирование территории России по уровню сейсмологической опасности существует. В этом смысле Новосибирская область включает две зоны: 6- и 7-балльной сейсмичности — это максимально возможные цифры. Так что в этом плане есть, пожалуй, места и более безопасные. Если, конечно, не сработают другие факторы. Прикройте тыл В Сибири не было войн: ни французская, ни немецкая армия туда не дошла, даже японцы остановились в Иркутске. Гражданская война тоже на полную мощность не бушевала: основные сражения проходили в центральной части страны и на Урале, а немногочисленные в то время сибиряки просто наблюдали, как одна армия от другой убегала, говорит политолог Алексей Мазур. Алексей Мазур — новосибирский политолог, публицист, общественный деятель. Завоевывать Сибирь, по его мнению, тоже никто особо не стремится. Для Китая, которым часто грозят, сибиряки всё добывают и привозят сами — их зарплаты уже в среднем ниже китайских, и так «большому брату» выгоднее. В политическом смысле Сибирь всегда была безопасной. Но во время Второй мировой войны этот статус пошатнулся. — Так как Сибирь считалась самым безопасным местом, в годы войны сюда эвакуировали огромное количество заводов, в том числе оборонных. Поэтому в Сибири много целей для стратегических ракет, которым, к сожалению, расстояние безразлично, — отметил Алексей Мазур. — Если, не дай бог, до этого дойдет, мало не покажется. При этом, успокоил Алексей Мазур, всё, что не касается стратегического вооружения, вряд ли грозит сибирякам: от потенциально враждебных границ до Сибири — тысячи километров. — Кроме самого крайнего варианта, Сибирь может наблюдать за происходящим как зритель в зале, — уверен политолог. Проблема, которая при этом остается, — это опасность террористических актов на критической инфраструктуре. Пережить зиму с не на полную мощность работающей системой отопления в Ростовской области, например, будет легче, чем в Сибири. — Мы в каком-то смысле живем как космонавты, высаженные на Марс: пока инфраструктура функционирует, она защищает нас от суровых условий. А в минус 40, понятное дело, любая поломка может быть фатальной, — рассуждает Алексей Мазур.