Полностью облысела в 10 лет: девушка с тотальной алопецией — о травле, любви к себе и бизнесе на волосах

21-летняя жительница Барнаула Милана Петрова с восьми лет живет с редчайшим заболеванием — тотальной алопецией, из-за которой у нее нет волос. Девушка долго не могла смириться с диагнозом, столкнулась с травлей в школе, но, пройдя через сложности, полюбила себя. Уже несколько лет вместе с мамой она помогает людям с похожими проблемами, изготавливая системы замещения волос. История Миланы — в материале NGS22.RU. «В руках и на расческе волосы оставались клочьями» Милана родилась здоровым ребенком и к восьми годам успела отрастить длинные волосы ниже поясницы. Проблемы начали давать о себе знать, когда девочка училась во втором классе. — Мама обнаружила у меня на голове залысину, небольшой очаг, который постепенно разрастался всё больше и больше. Врачи сказали нам, что лечения нет, поэтому посоветовали просто смириться и жить дальше, — вспоминает девушка. Мать и дочь четыре раза ездили в Москву на обследования, но даже столичное лечение помогало слабо — брови и ресницы ненадолго вырастали, но вскоре вновь выпадали. При этом волосы, как вспоминает жительница Барнаула, она теряла постепенно, полностью они исчезли только к ее 10 годам. — Я вообще не понимала, что происходит. Помню, как расчесывалась, и в руках и на расческе волосы оставались клочьями. Решила, наверное, это что-то страшное. Дальше было множество врачей, различные уколы, таблетки, — рассказывает она. Официально недуг Миланы называется тотальная (универсальная) алопеция — аутоиммунное заболевание, при котором организм считает волосяные луковицы враждебными клетками, которые нужно уничтожить. На теле человека с таким диагнозом в конце концов не остается ни одной волосинки. Предсказать появление такой болезни невозможно — она не передается по наследству и развивается в теле человека внезапно, по одной из версий, на фоне сильного стресса. — Говорят, что это больше на нервной почве, но я вообще не помню у себя никакого сильного стресса. Мы с мамой долго пытались понять, что могло случиться, но ответа до сих пор не нашли, — отметила наша героиня. «Молча терпела и ждала, когда уйду из школы» Чтобы скрывать свое облысение, Милана ходила в школу в беретке, это привлекало внимание других детей, которые стали насмехаться над девочкой. — Буллинг присутствовал и в обычной школе, и в художественной. Дети не понимали, почему я хожу в беретке, в такой вязаной шапочке. Они оборачивались, показывали пальцем, смеялись мне вслед. В художественной школе одна девочка с меня постоянно снимала эту беретку, — вспоминает Милана. При этом Милана никому не жаловалась, что ее травят, ни учителям, ни родителям. Педагоги, как предполагает девушка, вероятно, даже не подозревали, что что-то происходит, поскольку всё ограничивалось только насмешками без физической агрессии. — Я много плакала по этому поводу. Сейчас иногда думаю, как могла бы себя защитить, если бы оказалась в прошлом. Но тогда мне было слишком страшно кому-то что-то сказать. Мне казалось, что если я расскажу маме или папе, то станет только хуже. Поэтому просто молча терпела и ждала, когда уйду из школы, — рассказала она. Своими переживаниями делилась только с подругами, которые поддерживали и успокаивали ее. Первый парик Милане купили, когда она училась в шестом классе. Он оказался ей совсем не по размеру — выбрать подходящий в Барнауле тогда было сложно, их мало где продавали. — Было не очень удобно, потому что он был слишком большой. Днем очень жарко, голова чесалась. Но я решила, что лучше уж так, чем в беретке. Раньше многие не знали моего диагноза и думали, что у меня рак. Сейчас тоже на меня постоянно смотрят. Сижу на работе, дети и взрослые всегда на меня оборачиваются, у всех глаза такие огромные, будто они инопланетянина увидели. Как-то одна женщина, смотря мне в глаза, сказала: «Зачем ты себя изуродовала?» Но ко всему этому как-то привыкаешь, становится уже всё равно, — отметила девушка. Со временем Милана также окончательно приняла свой диагноз и жизнь без волос. — Поняла, что нужно смириться с этим, ведь моя алопеция не лечится. Не умирать же мне, нужно просто жить дальше, — подчеркнула она. Системы от 130 тысяч рублей Несколько лет назад мама Миланы Наталья — психолог по образованию — начала изучать сферу красоты, связанную с волосами, и узнала о системе замещения волос. — Она изготавливается индивидуально по слепку головы, поэтому другой человек эту систему носить уже не сможет. Всё делается конкретно под заказчика, — объяснила Милана. Ее мама прошла обучение и решила открыть собственный бизнес по изготовлению таких систем. Каждая — ручная работа и кропотливый процесс. Делают их из натуральных волос, длину, текстуру и цвет которых предварительно обсуждают с заказчиком. — Самые дорогие волосы — это детские неокрашенные. Окрашенные волосы уже не такие хорошие по своей структуре. За ними будет сложнее ухаживать. Натуральный же волос легче поддается различным маскам и кондиционерам, которыми обязательно нужно пользоваться. По цвету предпочтения клиентов обычно разнятся, заказывают и потемнее, и посветлее, — отметила Милана. На изготовление индивидуальной системы замещения волос постижер тратит по полтора месяца. Сначала мастер делает слепок головы, по которому потом из тончайшей, но прочной сетки шьет мантюр — шапку, из которой «растут» волосы. — Мантюр крепится на болванку. Далее берем волосы, вытаскиваем маленький пучок, складываем его в петельку и специальным крючком вытягиваем из него по две-три волосинки и с помощью специального крючка крепим их к сетке, — объяснила Милана. Такая скрупулезная работа с индивидуальным подходом, по ее словам, делает системы замещения волос достаточно дорогими. В их салоне они стоят от 130 тысяч рублей. В Москве же цены и вовсе начинаются от 500 тысяч. Системы довольно прочные и при хорошем уходе — мыть их нужно раз в три месяца — могут служить годами. С такими волосами можно делать всё что угодно: ходить в баню, плавать в бассейне, спать, завивать или собирать в прическу. — В простых париках всё под головой преет, потому что они плотные. В системе идет просто сетка, кожа через нее лучше дышит. При этом система гораздо легче. Ты ее даже не чувствуешь, она действительно как невесомая, — рассказала девушка. Помимо полноценных систем, Милана с мамой также делают накладки для клиентов с начинающимся облысением — маленькие до 7 см или глубокие на всю теменную и частично затылочную зоны. Чаще всего в салон обращаются люди с алопецией или онкологией, однако были, как рассказывает девушка, и необычные просьбы. — Как-то пришла девушка и попросила срочно сделать усы. В морге мужчине их случайно сбрили, поэтому они были нужны на похороны. Я всю ночь из каких-то остатков волос эти усы делала, даже подкрашивала. В итоге никто не заметил подмены, — рассказала она. Кстати, саму Милану изначально мамин бизнес не вдохновлял. Наталья пыталась приобщать дочь к делу, но той искренне не нравилось — девушка планировала заниматься творчеством — рисовать картины или развиваться в дизайне, однако потом заказов становилось всё больше и потребовалась помощь. — Мама просто физически уже не успевала. У нас было, например, три системы в работе, а у нее всего две руки. Я сказала: «Ну давай я еще раз попробую». И на удивление у меня сразу получилось. И мне это просто понравилось. Потому что это хоть и монотонная работа, но расслабляющая, можно поставить на фон какой-нибудь сериал и заниматься, ни на что не отвлекаясь, — отметила девушка. Теперь за помощью к семье Петровых обращаются люди со всего региона. В будущем Наталья мечтает об отдельном помещении для своего дела, чтобы поставить больше столов и увеличить количество работников.