«Мадрид — небезопасный город, а в Воронеже мне спокойно». Айтишница 15 лет прожила в Европе и переехала в Россию — ее история

38-летняя аналитик данных Ольга живет в Воронеже всего год. Ее судьба похожа на сценарий фильма или увлекательную книгу. Она родилась в Узбекской ССР, училась во Франции, затем уехала в Мадрид и вышла там замуж. А потом вместе с мужем-колумбийцем и двумя маленькими детьми решила переехать… в Воронеж. Корреспондент Voronezh1.ru поговорил с ней о том, каково это — променять столицу солнечной Испании на столицу Черноземья, и почему она ни о чем не жалеет.

— Я родилась в Советском Союзе, в Узбекистане, в русской семье, — рассказывает Ольга. — Когда мне было три года, Союз распался. Родители попытались уехать в Россию еще тогда, в 90-х, даже продали дом, но у них ничего не получилось. Тогда они вернулись обратно в Ташкент и купили квартиру. Там я жила до двадцати двух лет. Я из очень простой семьи: папа — дальнобойщик, мама — домохозяйка.

В начальной школе Ольга изучала английский язык, а с пятого класса — французский, и просто влюбилась во французскую культуру.

— Я участвовала во всех олимпиадах, занималась в театральных кружках, ходила во французский культурный центр как к себе домой. Я просто грезила Францией, жила этой мечтой. К счастью, родители поддерживали мое увлечение языком и оплачивали индивидуальные и групповые занятия, — продолжает она.

В 20 лет Ольга впервые отправилась во Францию — на два летних месяца по программе au pair. Она жила на юге страны в семье фермеров, где было трое детей. Это был незабываемый опыт: языковая практика, знакомство с морем и еще более сильное желание вернуться во Францию уже на учебу.

Окончив университет по специальности «международные экономические отношения», в 22 года Ольга получила грант французского правительства на обучение в магистратуре. Она училась сначала в Перпиньяне, затем в Ницце, — ее детская мечта воплотилась в реальность.

Сразу после прохождения студенческой практики ей предложили постоянную работу. Это позволило Ольге сменить студенческую визу на рабочую. Она работала в отделе продаж с иностранными клиентами, а спустя три года получила французское гражданство.

— Я очень благодарна Франции. Во-первых, она дала мне возможность получить образование: без гранта я бы не смогла самостоятельно оплатить магистратуру. Во-вторых, Франция дала мне гражданство. А еще там остались мои друзья, с которыми связаны много счастливых моментов.

Но за пять лет жизни во Франции я узнала эту страну с другой стороны — не такой, какой представляла ее по книгам. Мне казалось, что во Франции сосуществуют два совершенно разных культурных кода. С одной стороны, я сталкивалась с высокомерием некоторых французов, с ощущением, что они считают свою нацию выше других. С другой — меня удивляло и пугало, что часть жителей страны, в том числе выходцы из арабских и африканских стран, не стремятся перенимать местные культурные нормы.

Едешь в поезде из Ниццы в Марсель, а кто-то громко кричит, кладет ноги на сиденья, разбрасывает мусор, задевает окружающих. И порой кажется, что сделать замечание невозможно. В Париже много раз видела, как люди перепрыгивают через турникеты в метро, чтобы не оплачивать проезд, — к некоторым вещам наша собеседница так и не привыкла.

Еще один аспект, который разочаровал Ольгу во Франции, — чистота на улицах. Точнее, ее отсутствие:

— Париж — грязный город: в метро пахнет мочой, повсюду крысы. Я видела их и на улицах, и в метро. Туда приятно приехать, посмотреть достопримечательности и уехать, но не жить там.

Однажды Ольга поехала отдохнуть в Испанию. Путешествуя по стране, наша героиня познакомилась со своим будущим мужем — колумбийцем с нетипичным именем Нестор Иван, который на тот момент уже 5 лет жил в Испании.

— Я нашла мужа на сайте Couchsurfing (международная социальная сеть и платформа для бесплатного обмена гостеприимством между путешественниками и местными жителями. — Прим. ред.). Вернее, он меня нашел. Я написала, что еду в Мадрид на четыре дня, ищу, где остановиться. И он написал: «Я Ваня, изучаю русский язык, у меня есть свободная комната. Приезжай на два дня», — смеется Ольга.

Короткое знакомство переросло в сильное чувство и серьезные отношения. Так Ольга оставила Францию и переехала в Мадрид, где прожила в итоге 10 лет.

Кстати, с именами в семье мужа нашей героини отдельная история. У его братьев и сестер американо-испанские имена: Уилсон Хавьер, Диана Консуэла. А мужа Ольги назвали двумя славянскими именами — Нестор Иван.

Откуда в колумбийской семье такая любовь к России, Ольга не знает.

— Он до меня встречался с русской девушкой, начал учить русский язык. Пытался учить французский, немецкий — не понравилось. Бывал в Москве чаще меня, он знал Москву лучше меня. Застал еще Москву, когда в метро не было надписей на латинице: «Не понять, где выход, что за каракули такие». Откуда у него любовь ко всему русскому, не знаю. Судьба. Его семья не была связана с советской или русской культурой — простая семья из Колумбии. Не спросить уже, к сожалению, — его мама умерла.

Испания оказалась полной противоположностью Франции, что сильно впечатлило Ольгу.

— Когда я приехала в Мадрид и первым делом из аэропорта зашла в метро, я сказала: «Это я люблю. Это мой город». Метро обычное, но чистое, светлое. Там не спят бомжи, не воняет, нет крыс. Я помню, как говорила мужу: «Вау, у вас чистое метро!»

В Испании люди более открытые — там все общаются на «ты», даже с врачом и адвокатом.

— Я сначала не могла привыкнуть после Франции, где всем нужно говорить «вы». А когда переехала в Испанию, ко всем обращалась на «вы», а мне в ответ: «Здесь так не говорят». Даже пожилые люди не любят, когда им говорят «вы». Сначала было дико, но потом я влилась. В Испании народ более легкий, веселый, открытый, не такой помпезный. Они более простые из-за того, что там очень много латиноамериканцев. А люди из Латинской Америки очень добрые, открытые, искренние, там нет такого сильного разделения общества, как во Франции.

Однако легкость и беспечность испанцев — это в то же время и минус. Ольга говорит, любимая фраза местных: «Ничего страшного, завтра». В Мадриде очень сложно найти элементарных специалистов — починить электрику или трубопровод.

— Ты им пишешь — у меня сломалось, нужен ремонт срочно, а они: «Завтра». Или неделю ждешь ответа по поводу цены услуги. Ты должен за ними ходить, просить, напоминать. Мой муж поэтому научился быть и электриком, и сантехником, потому что мастера просто не хотят работать, — удивляется она.

Еще Ольгу шокирует продвижение нетрадиционных ценностей в странах Европы, особенно заметное в детских садах и школах.

— Детям книжки давали разные на дом читать плюс что-то в школе могли рассказывать. На улицах это всё тоже можно видеть спокойно. И всё это навязывается, ты не можешь отказаться от этих книжек. Мне кажется, это античеловеческое, и я не считаю, что нужно это пропагандировать, особенно маленьким детям. Мы с мужем думаем, что не нужно это пропагандировать, особенно маленьким детям, — возмущается наша собеседница.

Еще один минус — летом в Испании очень жарко: с 11 утра до 8 вечера буквально приходится сидеть под кондиционером или в бассейне. Коммуналка при этом очень дорогая: люди предпочитают мучиться без кондиционера, потому что электричество обходится слишком дорого.

— Например, живут три студентки, и одна включает кондиционер, они договариваются, что та и будет платить больше. Потому что мы-то терпим, а ты, если не хочешь терпеть, тогда плати. Далеко не все могут себе позволить не умереть от жары, — объясняет Ольга.

Родители Ольги всё-таки смогли переехать в Россию по программе переселения соотечественников в 2015 году.

— В первой волне, в девяностые, не смогли переехать, но тут уже сказали: «Надо». Я была паровозом, локомотивом и тащила родителей в Россию. Мы подали документы, я моталась постоянно: Франция — Ташкент, Испания — Ташкент. И когда им одобрили программу, и в 2015 году папа и мама переехали, — делится она.

Сначала семья поселилась в Саратовской области, потому что там помогли оформить нужные документы дальние родственники. А дом в Воронежской области купили случайно: у мамы там жила подруга молодости, предложила приехать.

— Мама с папой приехали, посмотрели дом — надо достраивать. Вот они купили этот дом в деревне. Мы в него вложили деньги, душу, силы. Сами там всё строили, — обживаться пришлось с нуля.

В 2019 году у мамы Ольги обнаружили рак, к счастью, лечение было успешным. В 2020 году умер ее отец. Из-за пандемии дочь не смогла тогда приехать на похороны: «Это очень грустный момент».

С тех пор ее мама жила под Воронежем одна. В 2022 году началась СВО, а у Ольги родился второй ребенок — дочка.

— Мы с мужем обсуждали, мол, вот сейчас всё закончится, полетим к маме, — говорит она.

Но путь от Мадрида до воронежской деревни становился всё длиннее и дороже.

— Проходит время, мы всё никуда не летим. И вот в какой-то момент муж сказал: «Оль, наверное, нам нужно будет переехать куда-то в Россию». Ну, потому что мама уже в возрасте, у нее проблемы со здоровьем, — Ольга говорит, что, когда услышала это от мужа, она была в шоке — даже заплакала. — Я помню этот момент, я разрыдалась. Понимаете, я бы, наверное, не осмелилась предложить мужу-иностранцу переехать в Россию. Хотя он бывал здесь много раз, учил русский язык. Он любит Россию, непонятно откуда, непонятно как. Но я не могла ему предложить переехать. А он мне говорит: «Надо переезжать, только надо всё со смыслом делать».

В 2022 году Ольга и Нестор Иван взяли листочек в клеточку, карандаш, написали плюсы и минусы переезда в Россию, а потом забыли об этом. В 2024 году муж напомнил нашей героине: планировали переехать через три года, пора. Так семья начала готовиться, а в 2025-м уже была в Воронеже.

— Муж приехал в Испанию в 2008 году по контракту (конкурс 3000 человек, прошли всего 20), думал остаться на год, но у него умерла мама от рака, он вымотался и решил «отдохнуть». Остался, получил гражданство. Жил там долго, но ему нечего терять в Испании, кроме работы, — поделилась наша собеседница. — Друзья сначала не верили нам. У нас в Испании была хорошая жизнь, всё было устроено. Прекрасная квартира с бассейном, парк рядом, дети в государственной школе и в садике. Мы с мужем удаленщики: я аналитик данных, муж — ИТ-специалист, дети устроены, все документы есть. Поэтому друзья не верили: как, что, почему? Я говорю: «Ну вот, так надо».

Мама тоже сначала не поверила, что дочь и внуки скоро будут рядом:

— Она очень переживала за нас, что что-то случится, что мы не долетим, как мы вообще переедем, что здесь будем делать. Говорила: «Ой, не надо из-за меня ничего делать, я не переживу». Я говорю: «Мам, успокойся. Это не из-за тебя».

Все вещи решено было продать. Перевезти контейнер с мебелью стоило бы около миллиона рублей.

— Я сказала: «Нет, эта вся мебель того не стоит, лучше куплю новую». И вот мы начали продавать всё в конце мая, через три месяца был намечен переезд. Это был сильный стресс, — делится наша собеседница.

Особенно тяжело было расставаться с русскими книгами:

— Я же эти книги привозила из России чемоданами, когда навещала родителей. С ребенком грудным, у меня был чемодан с моими вещами, коляска, и еще я брала чемодан, чтобы книги привезти. Я помню этот ужас, перевес из-за этих книг. У меня была просто огромнейшая русская библиотека. И расставаться с ними — это как оторвать кусок сердца. Но пришлось.

Собаку по кличке Кира — «самую настоящую испанку с испанским паспортом» с Иберийского полуострова — перевозили через Марокко. Муж Ольги летел из Мадрида в Касабланку, оттуда в Москву, а потом уже поездом до Воронежа:

— В аэропорту его не хотели пускать на рейс: «Нет информации о собаке, мы не пустим вас», хотя обо всём договаривались заранее. Он стал разбираться, ругаться, показывать письма, дошел до менеджера — в итоге его пустили. Потом прилетели в Москву и поездом — в Воронеж. Купили два места: на одном переноска с собакой, на другом — муж.

Ольга говорит, что собака в Воронеже счастлива.

— Она выходит на улицу и нежится, чешет свою спинку то об снег, то об траву. Я не видела ее такой в Испании. Там она летом умирала от жары. А здесь мы ее выгуливаем два раза в день, потому что климат комфортный. Снег она обожает, — уверяет айтишница.

В Москву семья не поехала: слишком большой, энергозатратный и дорогой город. К тому же там найти квартиру, где разрешено жить с собакой, можно только ближе к окраинам. Нестор Иван рассматривал Самару, но Ольга сказала: «Как я от Самары до маминой деревни доеду?» Поэтому семья остановилась на Воронеже — до деревни, где живет бабушка, всего три часа на машине.

— Мы были приятно удивлены, что в Воронеже есть всё для жизни: и рестораны, и кинотеатры, и детские зоны, и парки с соснами. Парк «Динамо» — просто лес. Можно уйти туда, и интроверту будет очень хорошо. Есть водохранилище — просто глаз радуется и отдыхает, когда я смотрю вдаль, — радуется Ольга.

Еще одно удивление: воронежская медицина. Сама возможность вызвать неотложку, не доказывая, что тебе действительно требуется помощь, не сразу уложилась в голове. Так, например, сыну Ольги стало плохо: болела голова, температура поднялась до 39 градусов. Мама хотела везти его в больницу сама, но знакомые сказали: «Вызывай скорую».

— Я говорю: «А что, приедет?». Мне говорят: «Оль, ну конечно, приедет». И они приехали через 15 минут. Я удивилась! Сделали укол, лучше не стало. Приехала вторая скорая, отвезла нас в больницу. Сделали КТ головы, кучу анализов, положили, а уже на следующий день выписали. Я была просто в шоке. Да, условия в стационаре скромнее, чем в Испании: нужно свое белье, посуда, туалетная бумага. Зато там скорую вызывают только в смертельных случаях, а к узкому специалисту свободная запись может быть через год. В Испании скорую вызывают только в смертельных случаях, и это нужно еще доказать. У меня подруга рожала, муж ее вызывает скорую говорит: «Она рожает». Они говорят: «Нет, она, наверное, не рожает еще». В итоге, пока он с ними спорил, она сама и родила, — сравнение оказалось не в пользу Европы.

Еда в Воронеже, по мнению нашей собеседницы, тоже лучше, особенно для детей:

— В Испании нет такого понятия, как столовая. Детское меню состоит из наггетсов, картошки фри и макарон с кетчупом. Нет супов. Я вымаливала какие-то супы несчастные. А здесь есть и молочка, и творог. В Испании его, например, нет, за ним придется ехать в украинский магазин. Цены, кстати, примерно такие же.

Скучает Ольга — неожиданно — по сортировке мусора.

— Я всю жизнь сортировала мусор, потому что у меня душа болит за природу, за планету. В Испании желтый бак — пластик, синий — бумага, зеленый — стекло. Не нужно ничего мыть. А здесь приходится мыть все баночки, тетрапаки, пакетики, всё это сохнет, я это дома сортирую и вывожу в «Экодвор». Кучу времени на это надо. И я понимаю, что обычный человек, у которого работа, дети, быт, не будет этого делать — у него просто нет энергии и сил. В Мадриде мусоровозы приезжают каждую ночь, порой не спишь из-за них, но зато чисто. А здесь мусорки всегда переполнены, воняет. Видимо, плохо организовано, — с сожалением говорит она.

Зато банки, по ее словам, в Воронеже работают гораздо лучше: «Намного всё технологичнее и круче, чем в Испании».

Еще один минус Воронежа — бездомные животные.

— Бродячие собаки в Воронеже — большая проблема. Встречала пару раз в парке «Динамо». Напали на мою, пришлось защищать. Люди помогли. Это пугает, конечно, вот эти собаки. Но мы стараемся просто не смотреть на них. Если с детьми идем, я вижу там две-три собаки или пять, то обходим, не смотрим в глаза, — делится Ольга.

В Испании бездомных собак нет — но полно бездомных людей, которые спят в коробках прямо посреди улицы с модными бутиками.

Культура вождения — а точнее, ее отсутствие — тоже одна из серьезных проблем Воронежа, по мнению Ольги.

— Пробки везде есть, но здесь нам очень не нравятся манера и культура вождения. Ее нет. Многие водители здесь либо глупые, либо наглые: подрезают, думают, что они важнее других, особенно если номер крутой. Откуда столько пафосных номеров, зачем? Чтобы знать, что тебя нужно пропустить? По встречке едут, только чтобы объехать всех. В Воронеже не хватает кругового движения. В Мадриде его много, и намного легче водить, — считает она.

При этом в Воронеже Ольга чувствует себя в безопасности — несмотря на ежедневные сирены и предупреждения об атаках БПЛА.

— Когда я гуляю по центру Воронежа, то абсолютно не думаю, что ко мне залезут в карман. А в Мадриде у меня несколько раз пытались украсть телефон. В центре Мадрида я напряжена до предела, — поясняет наша собеседница.

В Испании сумки и рюкзаки всегда нужно носить впереди и крепко держать. Воруют чаще всего в метро. Оставить на минуту телефон на столике в кафе — значит расстаться с ним навсегда. Полиция при этом ничего не может сделать — в Испании кража на сумму до 400 евро не является уголовным преступлением. А пытаться поймать мелкого воришку и судить его может оказаться гораздо дороже, чем стоимость украденной им вещи.

— Для меня Мадрид — небезопасный город. Он красивый, архитектура красивая. Но там нужно быть постоянно начеку. А здесь, в Воронеже, я расслаблена и спокойна. Могу оставить свою сумку в машине. В Мадриде нельзя так делать: разобьют стекло и украдут, — говорит Ольга.

Сирены поначалу пугали, но со временем все в семье привыкли.

— Раньше, когда звучала тревога, я замирала, дети тоже пугались. Но смотрела на прохожих и понимала: жизнь продолжается. К таким вещам привыкнуть невозможно, но можно научиться правильно на них реагировать, — считает наша собеседница.

Сын Ольги, семилетний Андрей, адаптировался быстро — у него уже был хороший русский. Мама специально водила его на кружки, к логопеду и нейропсихологу.

— Я билась за этот русский язык очень долго. Для сына Россия — это снег. И нам повезло, что в Воронеже в ту зиму была настоящая зима, выпало очень много снега, — улыбается Ольга.

Четырехлетней Николь было сложнее:

— Она плохо говорила по-русски. Постоянно вспоминала Испанию, хотела вернуться. Говорила, что там ее игрушки. Я говорю: «Зайка, уже там твоих игрушек нет, они уже все здесь». Ей было, конечно, сложно. Сейчас дочка уже лучше говорит по-русски и иногда шутит: «Мам, езжай ты в Испанию, отдохнешь от нас пять месяцев».

Буллинга в школе и детском саду не было, однако друзья у детей появились не сразу.

— Но вот сейчас у сына есть товарищи, нас недавно пригласили на первый детский день рождения. Я безмерно счастлива и благодарна, — говорит мама.

В соцсетях Ольге прилетает немало хейта. Комментаторы считают ее переезд из Испании в Воронеж, мягко говоря, странным решением: «Вы губите жизнь детей, вы нехорошая мать».

— А я так не считаю. Мои дети будут говорить на двух языках, будут в совершенстве знать один из сложнейших языков мира — русский. Дети станут билингвами, у них уже мозг работает по-другому. Для меня важно, чтобы мои дети ощущали себя русскими. Когда возвращалась в Узбекистан после жизни во Франции, то чувствовала себя уже чужой, потому что это не совсем моя культура, не мой язык. И в России я себя чувствую не своей, потому что я здесь не жила. И в Испании я чужая, и во Франции — везде чужая. Но во мне есть зерно самоидентичности русского человека от родителей. Они очень хотели вернуться в Россию. Поэтому очень важно для меня, чтобы дети говорили по-русски, идентифицировали себя русскими, — убеждена она.

Когда семья переехала, дети сначала говорили между собой по-испански. Сейчас всё чаще — по-русски, и даже муж стал чаще использовать русский. Ольга шутит, что теперь придется бороться за испанский:

— Я мужу говорю: «Мы если такими темпами пойдем, они забудут испанский язык». Поэтому на семейном собрании было принято, что дома мы будем продолжать говорить на испанском. Это язык отца, поэтому очень важно.

В Испании Ольга удаленно работала аналитиком данных во французской компании. Однако из-за переезда пришлось уволиться. Ее 42-летнему мужу удалось сохранить работу, но периодически он вынужден летать в Мадрид.

— Мы не смогли настроить себе VPN и скрыть переезд. Очень большая проблема с интернетом. Поначалу всё работало, но потом прекратилось. Пришлось рассказать. А это автоматически увольнение, — объясняет Ольга.

С ноября 2025 года она не работает и работу пока не ищет — дала себе время отдохнуть, уйти в семью.

— Мы почти год тут, и я уже уладила многие бытовые вопросы, поэтому просто хожу и просто кайфую от красоты города, от деревьев. Я бегаю часто и до сих пор — вот уже год прошел — не могу пробежать без остановки. Всегда останавливаюсь, чтобы что-то сфотографировать красивое. Не знаю, сколько лет мы проживем в Воронеже, но сейчас наслаждаюсь каждым днем.

Тем более что сын пошел на хоккей, где расписание часто меняется, и совмещать сопровождение ребенка на спорт с офисной работой будет сложно. И да — в Воронеже Ольгу поразило количество бесплатных государственных спортивных школ:

— Мы с мужем были в шоке от того, что здесь есть бесплатные государственные спортшколы. Сын ходит на хоккей и шахматы, дочка — на хореографию, плавание и фигурное катание. Конечно, если вы хотите чего-то большего, всегда нужно брать дополнительные занятия, которые оплачиваются. Но сам факт, что это бесплатно, — в Испании такого нет.

Впрочем, потеря работы Ольгу из колеи не выбила.

— Когда планируешь переезд, нужно планировать с головой, не на эмоциях. У нас с мужем было три варианта: самый благоприятный — оба работаем; средний — я теряю работу; и худший, когда оба теряем. Мы это всё просчитали. Садики в России с трех лет. Дочь нужно отправить в детсад, сыну подучить русский язык, чтобы не буллили в школе. Всё было просчитано до миллиметра, — объясняет она.

Публичности после переезда Ольга не искала — слава пришла к ней совершенно случайно.

— Я 13 месяцев думала рассказывать о переезде, хотела поделиться, но у меня не было сил ни моральных, ни физических, ни времени. Я знала, что будет хейт, и решалась очень долго. Записала ролик через не хочу — и он завирусился в соцсетях. Два дня у меня была сильная тревожность. Но я получила столько поддержки, особенно в личных сообщениях. Очень много историй людей, которые переехали тоже — и даже в Воронеж. У меня нет цели хайповать или рассказывать, что там плохо, а здесь всё прекрасно. И там может быть хорошо, и здесь может быть хорошо. Я делюсь историей своего пути, — говорит она.

Прожить в Воронеже семья планирует пока что пять лет и о возвращении в Испанию не думает. Ольга и Нестор Иван хотели бы потом пожить в Колумбии, чтобы дети увидели родственников отца. Но пенсию наша собеседница всё-таки хотела бы провести в Испании.

— Дом — там, где моя семья. У меня есть родина — Узбекистан, которой я благодарна, которую я нежно храню в своем сердце. Но, приезжая туда, я чувствую себя чужой. И здесь, живя в России, я тоже не чувствую, что это моя земля. Поэтому дом для меня там, где мой муж и мои дети, — делится Ольга.

Самой большой потерей для нее после переезда стали друзья.

— Я человек очень открытый, общительный. Я знала пол-Мадрида до 2022 года, там был круг близких друзей, мы лепили пельмени, слушали музыку, собирались с детьми и семьями на шашлыки, игры в парках. Представляете, этот близкий круг взять и оставить? А здесь нужно всё начинать сначала, — с грустью говорит она.

Но теперь самое главное — мама рядом.

— Когда мы только переехали сюда, у меня появилась машина, я стала слушать музыку на русском языке на радио. Я первые полгода просто кайфовала от того, что слышу русскую музыку по радио. Это вроде мелочь, но это так приятно.

Эмиграция — это маленькая смерть, потому что, когда вы эмигрируете, вы теряете что-то. Иногда это очень-очень больно отпустить. Но, с другой стороны, посмотрите, что вы получаете взамен. Пусть это всегда лежит у вас перед глазами, потому что бывают очень сложные моменты. Муж мой тысячу раз говорил: «Оль, ну мы же знаем, почему мы переезжаем». И когда я это слышу, я успокаиваюсь. Поэтому сравните, что вы теряете и что приобретаете. И иногда нужно рискнуть, — заключает Ольга.