Врач и жизнь

Российская бесплатная медицина - притча во языцех. Врачи говорят о низкой зарплате и больших нагрузках, больные - о нехватке лекарств, равнодушном отношении персонала, взятках.

Почему большинство российских врачей до сих пор ей верны?

Правда, если присмотреть­ся, профессиональные борцы с коррупцией предпочитают отлав­ливать медсестер, взявших у род­ственников клиента бутылку шам­панского и коробку конфет, или докторов, неосмотрительно согла­сившихся принять пару тысяч ру­блей в благодарность за хорошее лечение. Чаще всего мы слышим именно о таких случаях. Парал­лельно — бодрые реляции чинов­ников о том, что на развитие здра­воохранения с каждым годом от­пускается все больше бюджетных средств.

В конечном счете мы, населе­ние, сталкиваемся именно с обыч­ными врачами, медсестрами и фель­дшерами. И именно их мы склон­ны без излишних раздумий ви­нить в том, что нет бесплатных ле­карств, что медицинское оборудо­вание устарело, а отнеслись они к нам без должной душевности. Поэтому и захотелось взглянуть на медицинских работников с их стороны, чтобы подтвердить или опровергнуть бытующие мифы.

Для этого я отправился пооб­щаться с персоналом отделения ре­анимации одного из муниципаль­ных медицинских учреждений Са­мары.

Выбрали то время суточно­го дежурства, когда нагрузка по­меньше, собрались в ординатор­ской, и разговор начался. Мои со­беседники — врач-реаниматолог, медсестра и санитарка. Обстановка в ординаторской и сестринской — вполне спартанская. Пристойная, но очень не новая мебель, ком­натки небольшие, в одной — хо­лодильник, в другой — телевизор, продавленные диванчики. Но мне сразу бросается в глаза отсутствие компьютеров.

- С этим у нас слабо... Даже в приемном покое компьютера нет, на поступающих больных запол­няются бланки по форме какого-то тысяча девятьсот лохматого го­да. Зато система видеонаблюдения установлена.

- А это зачем? Борьба с тер­роризмом?

- Ну и это, и борьба с корруп­цией. Хотя есть уголки, «слепые» для камер. И если видишь, что те­бе хотят взятку дать, всегда можно туда отойти (смеется).

- Ну и как коррупция? Цве­тет?

- Не особенно. Бывает, цветы дарят, конфеты, спиртное. Но это скорее жест благодарности, а что­бы врачи вымогали деньги у боль­ных — такого не припомню. Может быть, это связано с нашей специ­фикой - у нас отделение реанима­ции, людей срочно спасать прихо­дится, какое уж тут вымогатель­ство...

- Вот еще часто медицинских работников упрекают в бездуш­ности и черствости... Лекар­ства, мол, на больных экономят, доброго слова не скажут, поми­рать будешь — помощи не до­ждешься...

- Ну представьте: мое суточ­ное дежурство начинается с того, что предыдущий врач передает мне «дела» больных, описывает, кто и в каком состоянии, кому, что и по­чему назначено. Мне нужно всех больных обойти несколько раз в день. И не просто обойти, а назна­чить лекарства, анализы или про­цедуры. При этом писанины очень много, это отнимает кучу времени. Например, по всем больным нуж­но каждые несколько часов писать так называемые дневники наблю­дений. Вот представьте: только в нашем реанимационном отделе­нии может находиться до десятка, а то и больше тяжелых больных, и на каждого раз пять в сутки нужно заполнить дневник — и неважно, что больной стабилен, ты должен каждый раз переписать одно и то же. При этом «дневники» дублиру­ются еще и другими документами: в листе назначений, например, так­же указывается, какие лекарства или процедуры назначены больно­му, жизненные показатели...

Тут вмешивается в рассказ мед­сестра:

- В наши обязанности входит еще и «списывание» лекарств — то есть каждый раз надо заполнять бланки о том, что такое-то лекар­ство использовано для такого-то больного в таком-то количестве. Причем не наркотики, а обыч­ные лекарства, просто относитель­но дорогие — рублей от трехсот за упаковку. А в других больницах, я знаю, даже при назначении аналь­гина или аспирина нужно оформ­лять отчетность — так там медсестры от этого чуть не вешаются.

- В итоге, - продолжает док­тор, - за сутки каждый из нас ис­писывает вручную, за неимением компьютеров, тучу бумаг. А ведь кроме тех пациентов, которые ле­жат в нашем реанимационном от­делении, «скорая» может привез­ти десять-пятнадцать новых боль­ных. Многие из них требуют сроч­ной реанимации. И вот вы сказали о черствости врачей. При таком ре­жиме трудно, да и не нужно быть «душевным» с каждым больным. Я считаю, врач должен быть веж­ливым, но на задушевные разгово­ры и особое внимание к каждому больному у него просто не хватит времени. А с лекарствами сейчас все в порядке, экономить их смыс­ла нет. Мы в реанимационном от­делении используем хорошие пре­параты, порой даже очень дорогие - какие закупят.

Разговор прерывается: «ско­рая» привезла пациента. Меди­ки уходят, минут через десять воз­вращаются — к счастью, ничего се­рьезного, реанимация человеку не требуется.

Кстати, не понимаю, почему люди у нас так боятся «скорой». Ведь «скорая» везет в стационар, где сразу начинают диагностику и лечение. Но многие предпочитают до последнего ходить по поликли­никам, выстаивать очереди. Пока до нужного врача доберутся, по­ка он в тот же стационар направит, может быть уже поздно.

Мы говорим еще долго и о мно­гом — не хватит места рассказать. О том, как сами врачи вынуждены иногда обращаться в поликлини­ки (получить больничный, напри­мер) и как их самих ужасает то, что в поликлиниках творится. О том, что платная медицина в России ча­сто дороже, чем в Германии или Израиле, хотя в этих странах и ис­пользуются методики, которых нет у нас. О том, что многое в россий­ском здравоохранении можно бы­ло бы изменить к лучшему, если бы не привычная безалаберность с одной стороны и попытки бороть­ся с нею при помощи тотального контроля, абсолютное недоверие чиновников к людям — с другой. А напоследок врач с десятилетним врачебным стажем открывает мне маленькую тайну:

- У меня здесь оклад - 5 500 в месяц (это за восемь суточных де­журств). Но есть серьезные над­бавки, так что зарплата выходит тысяч 15-16. Это лучше, чем во многих других больницах, так что жить можно.

Я смотрю на этого взрослого человека, главу семьи, специали­ста с двумя высшими образования­ми и чего-то не понимаю. Вспоми­наю недавнее сообщение о том, что средняя зарплата чиновника в Са­марской области составляет 37 ты­сяч рублей в месяц, и задумываюсь — а спас ли хоть один чиновник своей работой хоть одну челове­ческую жизнь? И что делать, если переведутся у нас те, кто ежеднев­но, спокойно и ответственно дела­ет свое реальное дело — учит де­тей, лечит нас, кормит, а останут­ся лишь те, кто умеет только «кон­тролировать»: финансовые пото­ки, чужую работу, образ мыслей?

Справка
Средняя зарплата врача:

в США — 14,5 тысячи долларов

в Германии — 5,5 тысячи

в Эстонии — 2,1 тысячи

в Тунисе — 1,5 тысячи

в Ливии — от 1 до 2 тысяч

в России — 24 000 рублей (0,8 тыс.)