Врач и жизнь

Российская бесплатная медицина - притча во языцех. Врачи говорят о низкой зарплате и больших нагрузках, больные - о нехватке лекарств, равнодушном отношении персонала, взятках. Почему большинство российских врачей до сих пор ей верны? Правда, если присмотреться, профессиональные борцы с коррупцией предпочитают отлавливать медсестер, взявших у родственников клиента бутылку шампанского и коробку конфет, или докторов, неосмотрительно согласившихся принять пару тысяч рублей в благодарность за хорошее лечение. Чаще всего мы слышим именно о таких случаях. Параллельно — бодрые реляции чиновников о том, что на развитие здравоохранения с каждым годом отпускается все больше бюджетных средств. В конечном счете мы, население, сталкиваемся именно с обычными врачами, медсестрами и фельдшерами. И именно их мы склонны без излишних раздумий винить в том, что нет бесплатных лекарств, что медицинское оборудование устарело, а отнеслись они к нам без должной душевности. Поэтому и захотелось взглянуть на медицинских работников с их стороны, чтобы подтвердить или опровергнуть бытующие мифы. Для этого я отправился пообщаться с персоналом отделения реанимации одного из муниципальных медицинских учреждений Самары. Выбрали то время суточного дежурства, когда нагрузка поменьше, собрались в ординаторской, и разговор начался. Мои собеседники — врач-реаниматолог, медсестра и санитарка. Обстановка в ординаторской и сестринской — вполне спартанская. Пристойная, но очень не новая мебель, комнатки небольшие, в одной — холодильник, в другой — телевизор, продавленные диванчики. Но мне сразу бросается в глаза отсутствие компьютеров. - С этим у нас слабо... Даже в приемном покое компьютера нет, на поступающих больных заполняются бланки по форме какого-то тысяча девятьсот лохматого года. Зато система видеонаблюдения установлена. - А это зачем? Борьба с терроризмом? - Ну и это, и борьба с коррупцией. Хотя есть уголки, «слепые» для камер. И если видишь, что тебе хотят взятку дать, всегда можно туда отойти (смеется). - Ну и как коррупция? Цветет? - Не особенно. Бывает, цветы дарят, конфеты, спиртное. Но это скорее жест благодарности, а чтобы врачи вымогали деньги у больных — такого не припомню. Может быть, это связано с нашей спецификой - у нас отделение реанимации, людей срочно спасать приходится, какое уж тут вымогательство... - Вот еще часто медицинских работников упрекают в бездушности и черствости... Лекарства, мол, на больных экономят, доброго слова не скажут, помирать будешь — помощи не дождешься... - Ну представьте: мое суточное дежурство начинается с того, что предыдущий врач передает мне «дела» больных, описывает, кто и в каком состоянии, кому, что и почему назначено. Мне нужно всех больных обойти несколько раз в день. И не просто обойти, а назначить лекарства, анализы или процедуры. При этом писанины очень много, это отнимает кучу времени. Например, по всем больным нужно каждые несколько часов писать так называемые дневники наблюдений. Вот представьте: только в нашем реанимационном отделении может находиться до десятка, а то и больше тяжелых больных, и на каждого раз пять в сутки нужно заполнить дневник — и неважно, что больной стабилен, ты должен каждый раз переписать одно и то же. При этом «дневники» дублируются еще и другими документами: в листе назначений, например, также указывается, какие лекарства или процедуры назначены больному, жизненные показатели... Тут вмешивается в рассказ медсестра: - В наши обязанности входит еще и «списывание» лекарств — то есть каждый раз надо заполнять бланки о том, что такое-то лекарство использовано для такого-то больного в таком-то количестве. Причем не наркотики, а обычные лекарства, просто относительно дорогие — рублей от трехсот за упаковку. А в других больницах, я знаю, даже при назначении анальгина или аспирина нужно оформлять отчетность — так там медсестры от этого чуть не вешаются. - В итоге, - продолжает доктор, - за сутки каждый из нас исписывает вручную, за неимением компьютеров, тучу бумаг. А ведь кроме тех пациентов, которые лежат в нашем реанимационном отделении, «скорая» может привезти десять-пятнадцать новых больных. Многие из них требуют срочной реанимации. И вот вы сказали о черствости врачей. При таком режиме трудно, да и не нужно быть «душевным» с каждым больным. Я считаю, врач должен быть вежливым, но на задушевные разговоры и особое внимание к каждому больному у него просто не хватит времени. А с лекарствами сейчас все в порядке, экономить их смысла нет. Мы в реанимационном отделении используем хорошие препараты, порой даже очень дорогие - какие закупят. Разговор прерывается: «скорая» привезла пациента. Медики уходят, минут через десять возвращаются — к счастью, ничего серьезного, реанимация человеку не требуется. Кстати, не понимаю, почему люди у нас так боятся «скорой». Ведь «скорая» везет в стационар, где сразу начинают диагностику и лечение. Но многие предпочитают до последнего ходить по поликлиникам, выстаивать очереди. Пока до нужного врача доберутся, пока он в тот же стационар направит, может быть уже поздно. Мы говорим еще долго и о многом — не хватит места рассказать. О том, как сами врачи вынуждены иногда обращаться в поликлиники (получить больничный, например) и как их самих ужасает то, что в поликлиниках творится. О том, что платная медицина в России часто дороже, чем в Германии или Израиле, хотя в этих странах и используются методики, которых нет у нас. О том, что многое в российском здравоохранении можно было бы изменить к лучшему, если бы не привычная безалаберность с одной стороны и попытки бороться с нею при помощи тотального контроля, абсолютное недоверие чиновников к людям — с другой. А напоследок врач с десятилетним врачебным стажем открывает мне маленькую тайну: - У меня здесь оклад - 5 500 в месяц (это за восемь суточных дежурств). Но есть серьезные надбавки, так что зарплата выходит тысяч 15-16. Это лучше, чем во многих других больницах, так что жить можно. Я смотрю на этого взрослого человека, главу семьи, специалиста с двумя высшими образованиями и чего-то не понимаю. Вспоминаю недавнее сообщение о том, что средняя зарплата чиновника в Самарской области составляет 37 тысяч рублей в месяц, и задумываюсь — а спас ли хоть один чиновник своей работой хоть одну человеческую жизнь? И что делать, если переведутся у нас те, кто ежедневно, спокойно и ответственно делает свое реальное дело — учит детей, лечит нас, кормит, а останутся лишь те, кто умеет только «контролировать»: финансовые потоки, чужую работу, образ мыслей? Справка Средняя зарплата врача: в США — 14,5 тысячи долларов в Германии — 5,5 тысячи в Эстонии — 2,1 тысячи в Тунисе — 1,5 тысячи в Ливии — от 1 до 2 тысяч в России — 24 000 рублей (0,8 тыс.)