Гробы на полянке и краденые могильные памятники: топ-5 загадочных находок на городском кладбище

Главному погосту областной столицы 92 года. За почти век существования он превратился в огромный мертвый город посреди Самары. На 68 гектарах в границах Партизанской, Лунной, Дзержинского и Клинической порядка 180 тысяч захоронений. Здесь обрели вечный покой самые известные самарцы. Неудивительно, что некрополь одновременно стал и достопримечательностью, куда водят экскурсии, и местом проведения магических ритуалов. Вместе с гидом Александром Широченко редакция 63.RU составила топ необычных, жутких, а местами и забавных кладбищенских находок.

Одно из самых притягательных для любителей оккультизма мест на кладбище — могила англичанина Томаса Доббсона. Скромный крест с надписью на латинице едва ли найдет случайный человек. От любопытных глаз захоронение укрывают густые заросли сирени и клена. Загадочная смерть этого иностранца, командированного в тыловой Куйбышев во время Великой Отечественной войны, поставила на уши всех: милицию, НКВД, партработников.

— Посмотрите, Tohmes Dobson, с ошибкой написали. Вообще правильно пишется: Thomas. На кресте указаны только имя и дата смерти — 14 марта 1944 года. И больше ничего, — начинает интригующий рассказ экскурсовод. — Мы обратились к начальнику отдела использования архивных документов Самарского областного госархива социально-политической истории Евгению Малинкину. Он через коллег из другого архива нашел нам дело Добсона. Там 50 страниц машинописного и рукописного текста. Томас Добсон был подданным британской короны, но работал на Соединенные Штаты. В Куйбышев он приехал как снабженец, инженер. Жил в «Гранд-отеле» (сейчас — «Бристоль Жигули». — Прим. 63.RU) в номере 13, как оказалось, действительно несчастливом. Он уже хотел выезжать в Москву, билеты выжидал. Был недоволен, что задержался в Куйбышеве. И внезапно покончил с собой в гостинице. Когда мы бегло прочитали это дело, то сразу вспомнили про смерть Есенина в «Англетере». Подумали, не могли ли этого Добсона ликвидировать как шпиона? Но при более подробном изучении дела выяснилось, что наш британец страдал перепадами настроения, связанными с его заболеваниями. Он очень много выпивал, у него была начальная стадия цирроза печени. И еще он якобы перенес менингит, что тоже повлияло на его психоэмоциональное состояние. Коллеги англичанина говорили о том, что он постоянно был в каком-то таком подавленном настроении.

— Следователи нашли у Добсона контрацептивы и билеты в театр оперы и балета. То ли он не собирался умирать, то ли внезапно решил себя убить... Непонятно. Собственно, следователь, который описывал обстановку в 13-м номере, говорил о том, что всё было заляпано кровью: от вешалки до комнаты. Видимо, какое-то время англичанин ходил, истекая кровью. На помощь не звал.

Родственники Томаса Добсона его тело на Родину не забрали.

— В деле описано, что англичанина лишили наследства. Он рассорился с родными. И хоть сам по себе был человеком не бедным, но все-таки пребывал в подавленном состоянии. Возможно, всё это и привело в конечном итоге к трагедии.

Могила Добсона оказалась интересна не только самарским историкам и экскурсоводам, но и любителям магических обрядов.

— Периодически кто-то оставляет здесь снимки, утыканные булавками. Сейчас фото нет — забрали или истлело. Но булавки на месте, — говорит Александр Широченко.

Экскурсовод уже много лет наблюдает странные ритуалы на самарском «Пер-Лашезе».

— Кто-то яйца закапывает, а кто-то — фотографию. Вариаций огромное количество. Зимой сбивают сосульки с оград и надгробий. Потом растапливают и эту воду используют для наведения порчи. Суть всех мистических действий — это что-то себе попросить либо кому-то навредить. Личности, которые этим занимаются, стараются максимально уединиться или прийти в то время, когда на кладбище никого нет, — скептически поясняет Александр. — Они же ритуалы сами придумывают, составляют, так что, как говорится, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не как Томас Добсон.

Но улучить момент, когда на погосте ни души, сложно. Экскурсовод утверждает, что не раз натыкался тут на лагерь бездомных.

— Бывает, рассказываю туристам про памятники. А из кустов выглядывает лохматая голова. За ней еще одна. Стоят, слушают с большим интересом. Вот и эта скорлупа от сырых яиц, скорее всего, остатки пира бомжей, — показывает экскурсовод на пустую картонную кассету.

Одна из свежих диковинок на погосте — кукла на могиле жены Петра Монастырского. Супруга легендарного режиссера самарского драмтеатра — Наталия Радолицкая была актрисой.

Она нашла вечный покой на аллее актеров. Рядом похоронены другие звезды самарских подмостков: Александр Амелин, Георгий Шебуев, Зоя Чекмасова, Ванда Оттович-Воловская.

— Петр Монастырский очень любил жену. Видимо, поэтому режиссер поставил ей такое необычное для 80-х годов надгробие в виде дерева. Наталия Витальевна Радолицкая умерла в 38 лет. У нее был рак мозга. Выяснили это, когда она стала забывать текст на сцене. Артистку обследовали и нашли опухоль, — объясняет гид. — Она была очень красивой женщиной. Прославилась одной из первых ню-сцен в советском кино: сыграла купальщицу у Тарковского в «Андрее Рублеве». Недавно кто-то поставил под ее памятником куклу, — делится наблюдениями Александр Широченко.

Экскурсовод предполагает, что игрушку могла принести на кладбище внучка или правнучка актрисы. Но не исключает и некий мистический след.

От трагического до смешного — один шаг. И, кажется, на погосте это чувствуется особенно остро. Самарские остроумцы не поленились «увековечить» фамилию одного из бывших губернаторов области, Николая Меркушкина, на общественном кладбищенском туалете.

В домовинах на погосте ничего необычного нет. Если, конечно, они не валяются на поляне среди кладбища.

— Раньше в этом месте было озеро. Видимо, из-за таких грунтов посреди кладбища остался заброшенный кусок земли. Огромная поляна заросла травой, — прокомментировал находку нашего фотографа гид. — Почему в этих зарослях сломанные гробы — загадка.

То тут, то там на просторах советского некрополя встречаются дореволюционные памятники. Александр Широченко, объясняет, что эти могильные плиты особенные. У каждой из них словно бы двое «хозяев» в загробном мире.

— Это городское кладбище было основано в 1932 году. Старинные надгробия здесь — со Всесвятского кладбища. До революции оно было главным погостом Самары. На территории, где теперь стоит «Гудок», парк «Щорса», а до недавнего времени работали еще и Хлебозавод, и предприятие «Волгакабель» обрели вечный покой тысячи горожан. Старинный некрополь большевики уничтожили. А в 30-е годы выпустили декрет о ликвидации памятников, надгробий и других кладбищенских ценностей. Это развязало руки мародерам, — констатирует Александр. — Захоронения со Всесвятского кладбища сюда не перенесли, а вот надгробия — да. Некоторые ставили чужие памятники на могилах своих родных. Не побрезговали. Сбили старые таблички и прикрепили новые с именами и годами жизни своих умерших близких.