«Моя боль не пройдёт»: Стародубцева, погубившая парня на Московском шоссе, попросила смягчить приговор

6 марта в Самарском областном суде рассматривали апелляционную жалобу Екатерины Стародубцевой, которую 5 декабря 2024 года признали виновной в аварии, произошедшей 7 июля 2024 года на пересечении Московского шоссе и улицы Масленникова. ДТП унесло жизнь 18-летнего Кирилла Сухова. Женщина не согласилась с приговором — 3 года лишения свободы в колонии-поселении и 2 года 10 месяцев лишения прав. Стародубцева попыталась обжаловать решение суда первой инстанции.

На заседании 6 марта, помимо адвокатов обоих сторон и судьи Елены Полтавской, присутствовали «группы поддержки» Стародубцевой и семьи Суховых. Обвиняемая сменила имидж — перекрасила волосы в темный цвет. До этого Стародубцева была блондинкой.

В начале заседания судья заслушала ходатайства адвокатов. Защитник потерпевших запросил ужесточение наказания и компенсацию процессуальных издержек в 30 000 рублей за счет федерального бюджета, а также просил вызвать отца ребенка Стародубцевой — некоего Артема Коротченкова. Игорь Маслак также отметил, что дочь подсудимой живет с бабушкой, а виновница ДТП не воспитывает своего ребенка — это снимает все препятствия для более жесткого наказания: четырех лет 10 месяцев в колонии общего режима. Прокурор Маврина же сообщила, что суд не учел личность виновной и тяжесть совершенного преступления.

— Прошу усилить Стародубцевой назначенное наказание до четырех лет лишения свободы с отбыванием в колонии-поселении. Также прошу лишить ее права управления транспортным средством на три года, — заявила гособвинитель.

Представитель обвиняемой тоже выразил несогласие с приговором, назвав его чересчур суровым. Защитник полагает, что виновница ДТП должна получить условный срок. Также Марченко ходатайствовал о приобщении к материалам дела медицинских документов о заболеваниях Стародубцевой и о проведении судебно-психиатрической и судебно-медицинской экспертиз — данная просьба уже была отклонена судом первой инстанции.

Далее судья приобщила к материалам дела и зачитала заключения врачей, выданные Стародубцевой 8 и 9 января 2025 года:

— Психиатр установил, что Стародубцева Екатерина Вадимовна страдает от посттравматического стрессового расстройства. Значимой динамики в состоянии на текущий момент нет. Диагноз: ПТСР в ассоциации со смешанным расстройством личности с пограничными нарциссическими чертами. Есть данные о тотальных характерологических нарушениях во всех сферах. Также наблюдаются симптомы гипервозбуждения и тревожно-депрессивного синдрома в тесной связи с травмирующим событием. Согласно консультации врача-невролога, Стародубцевой установлен диагноз: «Выраженное тревожно-депрессивное расстройство, астено-невротическое расстройство, панические атаки, инсомния, хроническая ГБН с напряжением мышц».

Тут не выдержала мать погибшего парня. Сначала она шепотом сказала своему мужу: «Она и здесь все купила, все купила, диагнозы себе купила!» А затем сказала вслух:

— Она в расстройстве? Это я в расстройстве! Она ребенка моего убила!

Женщину успокоили муж и адвокат.

— Не перебивайте, пожалуйста, — невозмутимо продолжила судья.

Далее решался вопрос о вызове свидетеля Коротченкова.

— Стародубцева, объясните, пожалуйста: вам известен этот человек? — обратилась судья к обвиняемой.

— Да, Ваша честь, это отец моего ребенка, — ответила подсудимая.

Полтавская спросила:

— Что вы можете пояснить по поводу ребенка?

Стародубцева заметно занервничала и изменилась в лице, нахмурила брови.

— Моя дочь проживает с отцом, потому что у нас все сложно.

— Проживает с отцом по вашему обоюдному согласию или по решению суда? — задала еще один вопрос судья.

Тут вмешалась мать погибшего Кирилла Сухова, она вслух сказала: «По решению суда ребенок с матерью не живет!». Тогда Стародубцева позволила себе агрессивный выпад:

— Ваша честь, я не считаю нужным говорить о своем ребенке, — и тут обвиняемая повысила голос. — Я смотрю, вы знаете о моей личной жизни больше, чем я?

— Вы отвечаете на вопросы суда, — окоротила ее Полтавская.

Тогда Стародубцева заявила:

— Я бы не хотела говорить о своей личной жизни и о жизни своего ребенка. Поэтому я не буду давать по этому поводу показания. В суде первой инстанции я уже говорила о том, что частично выплачиваю алименты.

Полтавская напомнила, что наличие малолетнего ребенка может стать смягчающим обстоятельством, но обвиняемая наотрез отказалась обсуждать эту тему. Судье предъявили квитанции о выплате алиментов и погашении имевшейся задолженности. Копии постановлений приобщили к материалам дела.

После прений сторон, в которых обвинитель и обе стороны вновь выразили свое недовольство приговором, суд дал возможность высказаться Екатерине Стародубцевой.

— Ваша честь, я еще раз хочу искренне извиниться перед семьей погибшего. Несмотря на то, что многие считают меня отвратительным человеком, я живу с этим всем уже семь месяцев, с публичностью в социальных сетях, в СМИ. С тем, что на меня тычут пальцем и говорят: «Убийца».

 — Убийца! — прервала речь Стародубцевой мать погибшего Кирилла.

— Да, убийца, вы и тут лучше меня все знаете! — огрызнулась Стародубцева.

— Обвиняемая, вы отвечаете суду, а не потерпевшим, — прервала ее председатель заседания.

— Даже если я отсижу этот срок, боль моя не пройдет. Не понимаю, как так можно: когда ты вызываешь такси, а тебе просто отказывают в том, чтобы тебя довезти куда-то. У меня были многочисленные звонки начальника, который называет меня убийцей, хотя я сделала это не специально. Я много раз уже раскаялась в том, что я сделала. В том, что я плохая мать. Да, я это знаю, я плохая мать. Я бросила ребенка. Хотела бы я заново общаться со своей дочерью? Безумно хотела бы. Но есть ряд причин, по которым я не могу это сделать. И я считаю, что все знают о моей личной жизни. Я потеряла все: работу, бизнес. У меня большие долги. Но у меня есть также пожилая бабушка, которой я помогаю. Но стороне потерпевших это не интересно, я все понимаю. Я совершила преступление. И за все время с момента ДТП до суда все жалеют потерпевших. Я понимаю, я раскаиваюсь в том, что я сделала. Но все мои слова, которые были даже на суде, почему я ничего не говорю, потому что все мои слова переворачиваются и публикуются так, как удобно другой стороне. Говорят, что родители мне помогли, хотя моих родителей уже нет более десяти лет, говорят, что все, чего я добилась, мне купил мой брат, хотя я вообще не общаюсь с моим братом. Люди знают обо мне вообще не то абсолютно. Я еще раз приношу извинения родителям. Мне нечего больше сказать, — так завершила свое последнее слово девушка.

Стоит отметить, что Екатерина не плакала, говоря о ДТП. Единственным моментом, когда на ее лице можно было увидеть слезы, стал тот, в котором она говорила о себе и своих тяготах.

Суд удалился в совещательную комнату, а стороны разошлись в разные концы коридора со своими «группами поддержки». Стародубцеву утешали две подруги и молодой человек одной из них. Адвокат стоял рядом и пытался разрядить обстановку.

Семья Суховых в это время поддерживала убитую горем мать Кирилла.

Судья оставила приговор первой инстанции в силе: 3 года лишения свободы в колонии-поселении и 2 года 10 месяцев лишения прав. Кроме того, семье потерпевшего возместят 30 000 рублей расходов на процессуальные издержки.