«Купи-продай» по-деревенски: самарских пенсионеров хотят выселить из дома, где они прожили 24 года

Жители села Верхняя Орлянка в Сергиевском районе Самарской области привыкли к тихой сельской жизни, где все друг друга знают. Но сейчас здесь разворачивается драма, которая расколола тишину и заставила местных пенсионеров бороться не за урожай, а за крышу над головой. История Маклюковых, которые 24 года назад въехали в дом по улице Фрунзе, 76 и до сих пор там живут, напоминает детектив с элементами абсурда.

Как так вышло, что люди, которые провели в дом газ, воду, сделали ремонт и платили за свет, вдруг стали «незаконными захватчиками»? И почему прокуратура, которая сначала была на их стороне, вдруг развернулась на 180 градусов?

2000 год. Колхоз имени XXI Партсъезда остро нуждается в рабочих руках. Руководит хозяйством некий Головин. Чтобы привлечь специалистов, руководство использует проверенный метод: выкупают пустующие дома у сельчан и предоставляют их своим работникам. Подходящее жилье нашлось быстро — дом покойного Насонова, отца главного бухгалтера колхоза Тамары Петровны Артамоновой. Та самая Артамонова — теща председателя Головина.

«Дом был заброшен, заросший, — рассказывает журналисту 63.RU Елена Макарова, представляющая интересы семьи Маклюковых. — Колхоз договорился с Артамоновой и ее двумя сестрами. Наследницы согласились продать избу за 40 тысяч рублей. По тем временам — очень приличные деньги. Часть суммы выплатили сразу, остальное — позже».

В бухгалтерских книгах колхоза до сих пор можно найти записи о выдаче денег: «Артамоновой — 20 тысяч», «сестрам — по 10 тысяч». Но главное, что Маклюковы, получив «добро» и от колхоза, и от будущей собственницы, вселились в дом и начали его обживать.

«Они сразу провели газ, потом воду, отопление, поставили пластиковые окна, — продолжает Макарова. — В 2002 году, когда Артамонова окончательно оформила наследство и получила свидетельство на дом, она собственноручно отдала Маклюковым домовую книгу и отправилась с ними в сельсовет давать согласие на прописку. Сказала: „Прописывайтесь, живите“».

Сельский глава, паспортистка, соседи — все подтверждают: да, было такое. Семью зарегистрировали на законных основаниях. Система тогда работала жестко и без личного заявления собственника в сельсовете и визы в паспортном столе штамп бы не поставили.

Сама Наталья Егоровна Маклюкова до сих пор не может поверить, что оказалась в центре такого скандала.

«У меня муж вообще местный, — вздыхает она в разговоре с 63.RU. — Мы жили в другом селе, потом приехали сюда. Это его родной колхоз, он здесь до армии работал. Сначала жилья не было, полгода на квартире прожили. А потом председатель сказал: „Колхоз покупает дом, будете там жить“. Купили у его тещи. В доме лет 10 никто не жил до нас».

По словам Натальи Егоровны, деньги выплачивали не сразу, а растянули года на два, потому что колхоз уже почти банкротился. Но рассчитались полностью. И все эти годы, а их набежало 24, никто и никогда не приходил к ним с претензиями.

«Артамонова на соседней улице жила, — рассказывает пенсионерка. — А дочь ее, Головина Лариса, она же тоже в Орлянке жила, потом в Самару переехала. Мы все друг друга прекрасно знаем. Местные все. И никто никогда не приходил, не говорил, что мы чужие. Наоборот, все село знало: дом выкупили, деньги отдали».

Когда начались суды, сельчане возмутились. Написали коллективное письмо — 42 человека подписались. Говорят, мол: «Мы все видели своими глазами. Нечестно это».

В 2024 году происходит то, что в деревне называют словом «чухнулась». Дочь Артамоновой, Лариса Головина, видимо, решила проверить старые активы. Узнала, что дом матери до сих пор числится за ней, а сделка купли-продажи с обанкротившимся колхозом юридически не завершена.

Схема простая и циничная: раз нет документов, значит, ничего и не было. В результате формальная владелица дарит дом дочери, а та в феврале 2024 года идет в суд с иском о выселении Маклюковых. Без предоставления другого жилья.

«Для нас это был шок, — признается Елена Макарова. — Они считали этот дом своим. У них нет другого жилья. Что значит „выселить“? Куда?»

Наталья Егоровна вспоминает, как все начиналось:

«Сначала она у нас попросила 240 тысяч: „Налоги давайте“. Я говорю: „Какой налог? Ты же ничего не платила“. Ей за землю что-то пришло, она и говорит: „За все 24 года давайте 240 тысяч“. Мы поговорили, она заявила: „Ну я тогда в суд подам“. Я ответила: „Подавайте, будем разбираться“».

В суде первой инстанции, в Сергиевском районном, Маклюковы предоставили всё: и свидетелей, и квитанции, и домовую книгу. Приехали главный бухгалтер колхоза, кассир — люди, которые своими руками выдавали деньги Артамоновой и ее сестрам. Они подтвердили: платили, все по-честному.

«Они даже сказали: мы еще приедем и в Самару — подтвердим, если надо», — говорит Наталья Егоровна.

7 октября 2024 года судья Морозова вынесла решение: люди владеют домом открыто и добросовестно 24 года, титульный собственник самоустранился. Это классический случай приобретательной давности. Право на дом признали за Маклюковыми, в иске Головиной отказали. Прокуратура в суде первой инстанции поддержала ответчиков.

Казалось бы, вопрос исчерпан.

Но тут случилось то, что у юристов вызывает недоумение.

Прокуратура Сергиевского района, которая еще недавно писала отзывы, где скрупулезно доказывала законность вселения Маклюковых (двойная проверка при регистрации, свидетельские показания, факт оплаты коммуналки), вдруг кардинально меняет позицию. В июле 2025 года (через 8 месяцев после решения суда первой инстанции) она подает апелляционное представление и просит восстановить пропущенный срок, который истек аж в январе.

«Обычному человеку, чтобы восстановить срок, нужно собрать кипу справок о болезни, о командировке, — возмущается Макарова. — А прокуратуре, выходит, можно все? Они же сами в своем представлении пишут, что получили решение 16 декабря 2024 года. Значит, крайний срок подачи жалобы — 16 января 2025-го. А они приносят ее в июле. Полгода спустя! И суд восстанавливает им срок. Почему?»

Сейчас Тамаре Петровне Артамоновой уже 84 года. Дочь забрала ее к себе в Самару и, по словам сельчан, прячет от родственников.

«Ее номер нам никто не дает, — вздыхает Наталья Егоровна. — Она, может, и не в курсе ничего. А Лариса со всеми родственниками переругалась. Двоюродные сестры, тетки, которые за дом деньги получали, — все возмущаются: „Что она творит? Нам же деньги отдали!“».

Но в суде Головина заявляет, что ее мама — одна наследница, а сестрам ничего не выдавали. Хотя платежки, найденные позже в старых колхозных книгах, говорят об обратном. Там прямо написано: «По договору платим за дом», есть подписи.

«Мы эти документы в суд предоставили, но нас никто не слушает, — разводит руками пенсионерка. — Говорят, что у нас свидетелей нет, а у нас их шесть человек приезжало! И глава администрации, и главный бухгалтер. А дочь сестры Артамоновой, которая в Орлянке живет, тоже подтверждает: „Маме моей деньги выплачивали, 10 тысяч, я это помню“».

Лариса Головина в селе теперь «персона нон грата». Раньше, говорят местные, общались нормально, вместе на праздники ходили, компании были общие. А сейчас — всё.

«После этого случая с ней никто не общается, — рассказывает Наталья Егоровна. — Приезжает редко. Вот дом матери недавно продали, на соседней улице. К нам ни разу не зашла, не предлагала ничего. Зачем? У нее теперь своя правда».

А правда, по мнению сельчан, простая — захотелось денег. Дом теперь не заброшенный, а ухоженный, с газом, с водой, с пластиковыми окнами. «Конфетка», а не изба.

«Да она его страхует за миллион! — удивляется Наталья Егоровна. — Баню за 200 тысяч. А наш дом деревянный, простой. Мы сельские жители, нам хватает. Мы вдвоем с дедушкой остались, вот и живем. А она говорит, что мы ничего не оплачивали, просто так жили. 25 лет просто так, да? А газ кто провел? А вода? А ремонт?»

Лариса Головина, дочь Тамары Артамоновой и нынешняя формальная собственница спорного дома, с этой версией категорически не согласна. В разговоре с журналистом 63.RU она изложила свою версию того, как семья Маклюковых оказалась в доме на Фрунзе, 76, и почему, по ее мнению, у них нет никаких прав на это жилье.

По словам Головиной, ее дед (отец Артамоновой) умер в 1999 году. Дом пустовал около года. А Маклюковы на тот момент снимали квартиру напротив дома ее матери, на той же улице.

«Их выселял хозяин, и матери было жалко людей, — рассказывает Головина. — Дом стоял без присмотра, начали пропадать вещи, дрова, инвентарь. Она пустила их на квартиру. Так они там и остались».

Головина утверждает, что ее муж, тот самый Головин, который в начале 2000-х возглавлял колхоз имени XXI Партсъезда, действительно обещал Маклюковым, что колхоз выкупит этот дом. Но сделка так и не состоялась, так как колхоз обанкротился, ее муж умер в 2005 году, а документы не были оформлены.

«В 2002 году мама оформила наследство. Дом принадлежал ей, — подчеркивает Головина. — Никаких документов о продаже колхозу никогда не было. Нет их ни у нее, ни у меня, ни в архивах».

По словам Головиной, она долгие годы не вникала в судьбу этого дома, считая, что вопрос как-то решен. Все изменилось в 2023 году, когда ее матери пришел налог на недвижимость, около 6 тысяч рублей.

«Мама позвонила, плачет, говорит: „Мне налог пришел“. Я спрашиваю: „А почему тебе? Там же Маклюковы живут“. Оказалось, что дом так и остался на маме. Она платила налоги с 2017 года, с тех пор, как по новому закону пенсионеры стали платить за второй объект. Просто молчала, боялась конфликта», — рассказывает Головина.

Осенью 2023 года, по ее словам, она позвонила Маклюковым и предложила выкупить дом за 250 тысяч рублей плюс компенсировать уплаченные за годы налоги.

«Они на меня накричали, сказали: „Это наш дом, нам колхоз его дал“. Я предложила решить вопрос мирно, они отказались. Я сказала: „Тогда будем судиться“», — вспоминает Головина.

В феврале 2024 года Артамонова оформила дарственную на дочь. С тех пор Головина — полноправный собственник дома. Она застраховала его, платит налоги, а судебные тяжбы, по ее словам, длятся уже два года.

«У них нет ни одного документа. Ни договора купли-продажи, ни решения суда, ни расписки. Только домовая книга и свидетельские показания. А у нас — документы Росреестра, свидетельство о наследстве, дарственная. Все законно», — утверждает Головина.

Она также отмечает, что у Маклюковых есть куда переехать. Как оказалось, рядом с домом на Фрунзе, 76 стоит дом на Фрунзе, 74, в котором раньше жила мать Натальи Егоровны. Дом этот, по словам Головиной, пустует, но принадлежит самой Наталье Егоровне, просто не оформлен.

«Нельзя сказать, что они останутся на улице. У них есть свой дом, просто они его не оформили», — говорит Головина.

На вопрос, почему ее мать 24 года не заявляла о своих правах и не выселяла жильцов, Головина отвечает:

«Она пожилой человек, боялась. Он (Маклюков. — Прим. ред.) угрожал: „Дом сожгу, ни тебе, ни мне не достанется“. Мама не хотела конфликта, боялась за сына, чтобы он не ввязался в драку. Она надеялась, что все как-то рассосется».

Отдельно Головина обратила внимание на то, что она полноправная собственница, так как без проблем смогла прописать свою пожилую мать в спорном доме.

«Вот в феврале этого года я продала материн дом, ту квартиру в деревне, в которой она жила. Потому что она уже третий год у меня живет. И я ее прописала, между прочим, на Фрунзе, 76. Я собственник, я заявление на госуслугах подписывала, что я не против прописать», — говорит Головина.

Редакция 63.RU направила официальный запрос в прокуратуру Самарской области с просьбой прокомментировать резкую смену позиции надзорного ведомства по этому делу. Ответ пришел за подписью помощника прокурора области по взаимодействию со СМИ.

В прокуратуре пояснили, что позиция помощника прокурора в суде первой инстанции не препятствует прокурору района сформировать собственную позицию и обжаловать судебное постановление в апелляции. В ведомстве сослались на пункт 9 постановления Пленума Верховного суда РФ № 16 от 22.06.2021, который действительно допускает такое право.

Что касается срока подачи апелляционного представления, который составил более полугода, в прокуратуре указали:

«Судом причины пропуска срока на обжалование решения суда признаны уважительными».

Какие именно причины были признаны уважительными, в ответе не уточняется.

Также в прокуратуре подчеркнули, что апелляционное представление до сих пор не рассмотрено по существу, поскольку в Шестом кассационном суде общей юрисдикции находится частная жалоба одного из участников процесса.

Дело застыло в процессуальном тупике. Пока суды разбираются с тем, можно ли считать уважительной причиной полугодовую «тишину» надзорного ведомства, пожилые люди живут в подвешенном состоянии. У них есть решение районного суда о праве на дом, но оно еще не вступило в силу, поскольку есть апелляция Головиной, желающей их выселить, и теперь еще и апелляционное представление прокуратуры, которая хочет того же.

Сами Маклюковы не теряют надежды. Вместе с юристом они подали ходатайство о проведении землеустроительной экспертизы, чтобы выделить придомовой участок, который они готовы выкупить. Но пока все упирается в сроки, которые восстановила для себя прокуратура. А время идет. И пенсионеры очень боятся не дождаться справедливости.

Обновление (29.03.2026 в 12:00):

После выхода статьи Лариса Головина связалась с редакцией и дала дополнительные комментарии. Она заявила, что многие факты, изложенные в материале, не соответствуют действительности.

— Тут все сплетни деревенские собрали в кучу, — возмутилась она. — Кто меня там ненавидит? Маклюковы? Ну конечно, они же живут в чужом доме без документов.

Она категорически опровергла информацию о том, что дом был заброшенным:

— Дом заброшен не был. Дед в 99-м году умер, а в 2000-м она их поселила. Он все время был опрятный, все в доме было нормально. Не было такого, чтобы в доме никто не жил. Дед умер буквально на ногах, он не лежал. 85 лет ему было. Это все бред.

Головина также настаивает, что никаких бухгалтерских записей о выдаче денег за дом не существует, а те документы, которые предъявляет сторона Маклюковых, — подделка.

— В бухгалтерских книгах колхоза ничего нет. Никаких записей, никаких квитанций. Это просто лепят, уже не знают, что придумать. В деле нет никаких документов. Суды запрашивали и архивы, и где только не запрашивали. Нигде ничего нет. Это липа, — утверждает она.

По словам Головиной, ее мать — Артамонова Тамара Петровна — действительно работала главным бухгалтером, но ушла на пенсию еще в 1995 году, задолго до описываемых событий. А две ее сестры нотариально отказались от наследства, что подтверждено документально, и никто с ними ни о каких продажах не договаривался.

Что касается регистрации Маклюковых в доме, Головина утверждает, что ее мать никогда не давала на это письменного согласия.

— Она не давала никаких письменных заключений на прописку, ничего не обещала им абсолютно, — говорит она.

Также Головина опровергла информацию о том, что она якобы переругалась со всеми родственниками и прячет мать.

— Ни с кем я не ругалась, ни с какими родственниками, абсолютно, и мать ни с кем не ругалась. Мы все общались, мы делаем все со всеми родственниками. С чего они взяли это? Это глупость самая настоящая, — заявила она.

Головина объяснила, почему мать теперь живет у нее в Самаре: в 2023 году у Артамоновой случился приступ, она потеряла сознание, ее увезли на скорой. Врачи поставили диагноз — старческая эпилепсия.

— Меня вызывал врач на беседу, сказал, что одну ее оставлять нельзя, потому что приступы могут в любой момент повториться, она может упасть, сломать что-нибудь. Поэтому за ней нужен постоянный уход, — рассказывает Головина.

Она также подчеркнула, что не «чухнулась» в 2024 году, а начала разбираться сразу, как узнала о проблеме.

— Я как только узнала, сразу проконсультировалась с юристом. Юрист сказал: вам нужно это делать, пока жива мама, потому что в любом случае вы этот дом будете наследовать. Я сразу позвонила Маклюковым, говорю: давайте оформлять куплю-продажу, выкупайтесь. А они начали выступать, что это все их, — вспоминает она.

В ответ на утверждение, что она якобы нон грата в родном селе, Головина ответила эмоционально:

— Какой я нон грата? Я туда езжу постоянно. У меня там и родственники, и материн дом продавала, и два пая земли — 25 гектаров, и здание бывшего моего магазина стоит. У меня там все. Я коренная. Вы меня зачем там обливаете помоями? С чего это я там нон грата? Со мной никто не общается? Это к Маклюковым, может быть, так относятся?

В конце разговора Головина сказала, что обязательно покажет нашу статью своим адвокатам, чтобы они оценили ее с точки зрения закона.

Редакция 63.RU продолжает следить за развитием этой истории. Мы опубликуем информацию о том, чем закончится судебное разбирательство, как только появится решение.