«Такого кошмара давно не было». Кто и почему расстрелял семью из пяти человек? Репортаж с места убийства

Выбитые окна, заколоченные ставни, детские шортики на веревочке во дворе — полузаброшенный дом на окраине Новошахтинска в Ростовской области. Еще вчера здесь дышала жизнь. Но утром в выходной день здесь тихо — никого, кроме полицейских в оцеплении. Ответить на вопросы некому. Почему местный житель убил четырех человек, не пожалев даже ребенка? Можно ли было избежать трагедии? Кто он — человек, которого знала вся округа и, как выяснилось, не знал никто? Рассказывает Сабина Бондарь.

«Я всегда буду его защищать»

Дом, где произошло убийство, выглядит как барак. Снизу кирпич покрашен белой краской, сверху виднеются остатки советского красного кирпича, газовые трубы отрезаны и валяются по периметру. Единственная лампочка — у входа в квартиру погибших — горит и утром, словно сигнал смерти. Трагедия произошла в квартире на первом этаже, и красная дверь в подъезд скрипит от ветра ужасным звуком.

Полицейский экипаж дежурил в машине всю ночь. Силовики неохотно общаются, больше задают вопросов.

— А вы что хотите? Вы и так всё знаете же, да? Вы здесь не найдете никого из родственников. Они сейчас после такого резонанса или в следкоме, или спят, — с неохотой говорит полицейский. — Такого кошмара давно не было. Но всё, что могло тут произойти, уже произошло.

В тишине, нависшей над домом, слышны голоса двух женщин. Они перешептываются у дороги.

— Как же так вот это всё могло произойти? Как? Дениска? Этого не может быть, — говорит женщина с грустными глазами, глядя на дом.

Короткие темные волосы едва закрывают проседь, а глаза судорожно что-то пытаются рассмотреть в заброшенном доме. Пожилая женщина начинает задыхаться от волнения, когда подходит ближе к нам. Мы стоим возле детской кроватки, которую вынесли за ненадобностью на улицу.

— А вы знали подозреваемого в убийстве Дениса Машонского?

— Конечно, знали. Это мой Дэн, которого я учила. Я его классный руководитель. И [погибший] Вовка мой. Это мои ребятки все, — сокрушается пожилая учительница.

Ее спутница, которая представляется Ириной, пытается успокоить пенсионерку.

— Людмила Сергеевна, ну не расстраивайтесь. Что тут уже сделаешь, если случилось?

Женщины живут рядом, но в пятницу, как говорят, выстрелов не слышали.

— Это мои ученики, понимаете? Ко мне вчера ребята приходили из полиции, и я им сказала, что была классным руководителем Дениса Машонского, — начинает свой рассказ педагог.

— Они же с Вовкой в одном классе учились, — добавляет Ирина.

— Не знаю, но мать частенько после уроков возила его в поликлинику. Я спрашивала у матери: «Люба, а чего ты его туда таскаешь?» Она говорила: «Да у Дениса проблемы. Что-то голова болит». Ну неприлично было расспрашивать, но мы с ней общались, — вспоминает учительница.

Людмила Сергеевна вспоминает, как учила ребят в маленькой школе. Потом учреждение закрыли, и мальчики перевелись.

— Дэн мы его звали. Такой пацан красивый. Очень ласковый. Никогда такого не было, чтобы он нагрубил. Не было у него такого. Ничего плохого у него не было, — плачет учительница. — Я всегда объясняла, если речь об анатомии шла: «Есть гадость, которая называется наркотик. Поймите. Ты сегодня выпил, напился, а завтра захмелел, и ты нормальный, но вы растете, вы зреете, и если вы это [попробуете], то всё». Я их учила этому. Говорила: «Мальчики, я вас очень люблю. Я хочу, чтобы вы стали настоящими».

Ирина поддерживает соседку и говорит, что всю семью, к сожалению, сгубили именно наркотики. Людмила Сергеевна, как будто окунувшись в школьное прошлое, смотрит на небо. Так обычно люди делают, когда не хотят, чтобы слезы текли из глаз.

Ирина добавляет, мол, знаете, сколько они к учительнице ходили после школы... Это вот в последнее время уже чуть реже.

— На лошадях приезжали из совхоза, то картошки мешок приволокли, то огурцов притащили: мол, Людмила Сергеевна, это вам. А я им говорю: «Да мне неудобно», — говорит Людмила Сергеевна. — Однажды я узнала, как лечить панкреатит отцу, — нужны были корешки ириса. А Денис говорит: «Я вам привезу». Притащил мне кучу корней. Это вам, говорит, лечите папу. Ласковый такой был, спокойный парнишка и воспитанный. Сумку яблок как-то притащил, раечки, и говорит: «У вас же педсовет сегодня. Долго будете сидеть тут».

— А вы могли представить, что Денис на такое способен?

— Нет, нет.

Плавно возвращаемся к трагедии. Ирина вспоминает, что вся семья Беляевых с детства дружила с Денисом. Вова — со школы, а девчонки — потом.

— Вова женился на Свете Котляровой-Беляевой. У него был ребенок, мальчик от первого брака. А общих у них было еще трое. Старшая — тоже подросток. Потом Света ушла к Денису и жила с ним. Потом, когда Света решила вернуться к Вове, то Вова уже жил с ее сестрой Олей Котляровой, но вроде принял ее обратно. Денис вчера приревновал Свету и приехал сюда. Не знаю, что на него нашло, но он их расстрелял в порыве гнева и ревности. Он Светку любил, — рассказывает женщина.

— Откуда у него ружье?

Ирина — с удивлением, мол, в охране же работал, значит лицензия была. Но Людмила Сергеевна поправляет: «Ружье было у его отца. Охотой занимался, иногда рыбачить любил».

Что говорят о подозреваемом соседи?

В совхозе, где росли Денис и Владимир, глухо. Это поселок без дорог и привычной для горожан инфраструктуры. Только природа и щебечущие птицы напоминают о том, что тут жизнь течет по-своему размеренно, по-русски.

Небольшой магазинчик на развилке. Продавщица, увидев нас, сразу спрашивает: «Про Дениса приехали узнать? Так я его знала, но не близко. Забегал в магазин. Всегда опрятный, чистый. Мать его жалко, она сердечница».

Улицу, где жил Денис Машонский, найти непросто. Останавливаемся узнать у прохожей молодежи.

— Что я могу сказать? В принципе, он человек неплохой, но… — смущаясь, начинает девушка лет двадцати. — Каждый человек со своим изъяном, но такого от него никто не ожидал. Мы тут все в шоке, конечно. Что в голову стрельнуло? Говорят, из-за ревности. Он с девочкой сошелся, потом разошелся. Она была замужем за Вовой, но там такая «Санта-Барбара». Жаль детей. Трое детей у Беляевых.

— А говорили, что кто-то у вас тут синтетическими наркотиками баловался...

— Да тут каждый третий, — сетует девушка. — Но на него никто бы не подумал. Всегда бритый, опрятный, красиво одетый.

У дороги кто-то красит двери гаража. Соседи рядом поддерживают и подбадривают, мол, крась аккуратно. Видя нас, с ходу говорят: «Про Дэна пришли узнавать, наверное?»

— Нормальный он пацан был, вырос здесь, — начинает свою речь выпивший мужчина, требуя не снимать его на камеру.

Его пожилой сосед добавляет, что никогда бы не подумал, что Денис на такое способен.

— Я больше его отца знаю. Он рыбак — постоянно на плотине был. Спрашиваю: «Саня, наловил сазанов?» А он дулю показывает и смеется. Хороший Сашка мужик, — говорит пожилой мужчина. — Мама у него гипертоник. Вот только скорая вчера приезжала, и сегодня тоже. Тяжело им, конечно. Вовка Беляев тоже тут жил.

Женщина подсказывает, что у Беляевых и дом тут горел когда-то, как и у Машонских: «Одно как-то на другое наложилось в семье».

Пытаемся найти дом, где жил Денис. Очередной местный говорит: «Идите прямо, не ошибетесь. Там сосна большая и шишки падают». Но в совхозе сосна практически у каждого дома. И шишек набили живущие здесь, видимо, еще с детства.

И вдруг мужчина бросает вслед:

— А я утром с Денисом разминулся.

— Как, — спрашиваю, — разминулся? Его же поймали полицейские.

— А вот так, — говорит худощавый мужчина, загорелый от работы на палящем солнце. — Я поехал рано утром траву косить и слышу в кущерях, как лось лезет какой-то. Смотрю, с белым мешком кто-то прошел. Ну, видно, дома шмотки набрал. Он, видно, хотел вернуться и через дачи уйти. А я встретил его лицом, метрах в тридцати. Я сначала думал, кто-то с мельницы шел, а это Денис был. Его на силосной яме поймали. Там бетонные плиты — наверное, спрятаться хотел.

Две молодые женщины из соседнего дома говорят, что не знают, кто он, но одна из них оказалась одноклассницей Дениса.

— У него обычная семья. Ничего не предвещало таких событий. Был всегда улыбчивый, черненький, симпатичный парень, — говорит женщина. — Когда-то работал в полиции, в погонах ходил. Он не был вспыльчивым. Я с ним училась в одном классе. Учился средне, как и все, ничем не выделялся, не хулиганил никогда. Он был совершенно обычный, понимаете? Мы все тут до сих пор в это поверить не можем.

Уезжаем из совхоза мимо полуразрушенных домиков, в которых когда-то красовались яркие буквы продуктового магазина. Свежескошенное сено золотится в лучах солнца. Нас провожают взгляды местных жителей. За спиной остается тишина.