Последний выезд командира: как создатель самарской ПСС Олег Моцарь прошел путь от легенды до фигуранта уголовного дела

Вечером 16 июня 2026 года спасатели Поисково-спасательной службы Самарской области снова работали там, где обычные люди стараются не оказываться. Разрушенный подъезд жилого дома на улице XXII Партсъезда. Искореженные бетонные плиты. Обрывки проводов. Запах газа и дыма. Под завалами могли оставаться люди.

Такие вызовы для службы давно стали частью работы. За три десятилетия ее сотрудники разбирали завалы после взрывов бытового газа, искали пропавших в поселках, тушили лесные пожары, поднимали со дна Волги самолеты и теплоходы, заходили в Сокские штольни, обследовали затонувшую «Булгарию», работали после катастрофы «Невского экспресса». Во многих из этих операций рядом со своими подчиненными был начальник службы Олег Моцарь.

Для него выезд на улицу XXII Партсъезда стал одним из последних в должности руководителя. Через десять дней сотрудники Следственного комитета пришли уже к нему в кабинет с обысками. Спустя несколько дней Ленинский районный суд Самары отправил Моцаря под стражу по обвинению в превышении должностных полномочий. Следствие считает, что сотрудники службы незаконно привлекались к работам по очистке городских пляжей, которые должен был выполнять коммерческий подрядчик. Предварительный ущерб оценили в 53 тысячи рублей — стоимость топлива, которое использовал спасательный катер. Сам Моцарь вину не признал, назвав происходящее «человеческой завистью», а его защита заявила, что спасатели действовали добровольно и в свободное от службы время.

Позже Самарский областной суд рассмотрел жалобу защиты и изменил меру пресечения — вместо СИЗО Олег Моцарь был переведен под домашний арест.

Для многих самарцев эта новость стала неожиданностью. Почти тридцать лет фамилия Моцаря ассоциировалась совсем с другим: со спасательными операциями, с пожарами, с паводками, с поисками пропавших, с громкими чрезвычайными происшествиями, о которых рассказывали федеральные телеканалы.

Его профессиональная биография во многом совпала с историей самой Поисково-спасательной службы Самарской области. Когда в августе 1996 года создавалась новая структура, ей руководить должен был совсем другой человек. Но в итоге именно Олегу Моцарю предложили возглавить службу. Тогда в ее штате было всего десять человек, а располагалась она в небольшом подвальном помещении на улице Куйбышева. Через несколько месяцев спасатели встретили там первый Новый год, а вскоре получили и первый серьезный вызов — поиск троих пропавших на Волге людей. Эта операция закончилась безрезультатно, но именно с нее началась история службы, которая со временем станет одной из крупнейших региональных поисково-спасательных структур страны.

За следующие годы небольшое подразделение превратилось в службу с сотнями сотрудников, десятками специализированных подразделений и современной техникой. Менялись губернаторы, министры, начальники главков, реформировалось МЧС, но руководитель областной поисково-спасательной службы оставался неизменным.

Кто такой Олег Моцарь? Как бывший военный летчик оказался во главе самарских спасателей? Почему его имя долгие годы связывали с крупнейшими чрезвычайными ситуациями региона? И как человек, которого награждали за спасение людей, оказался фигурантом уголовного дела?

Чтобы ответить на эти вопросы, нужно вернуться почти на сорок лет назад — в Афганистан.

Олег Моцарь родился в 1966 году в семье военного летчика. Поэтому вопрос о будущей профессии в его жизни, кажется, даже не обсуждался.

«Естественно, я тоже стремился попасть в авиацию», — вспоминал он спустя много лет.

После школы Моцарь поступил в Харьковское высшее военное авиационное инженерное училище, по окончании которого получил специальность бортинженера. Для молодого офицера это означало не кабинетную службу, а постоянную работу в экипаже боевой машины.

В 1987 году лейтенанта распределили бортовым техником ударного вертолета Ми-24. В то время такая должность почти автоматически означала одно — Афганистан.

К тому моменту война продолжалась уже восьмой год. Советские войска контролировали крупные города и аэродромы, но за их пределами практически ежедневно происходили боевые столкновения. Военно-транспортные самолеты Ил-76 и Ан-12 доставляли в страну людей, боеприпасы и технику. Во время взлета и посадки они были особенно уязвимы. Их сопровождали ударные Ми-24.

Именно в такой экипаж попал Олег Моцарь. В 1988 году его часть базировалась в Кабуле. Почти каждый день экипаж поднимался в воздух, прикрывая транспортную авиацию. По словам самого Моцаря, до определенного момента им удавалось возвращаться без серьезных повреждений.

Все изменилось во время одной из операций примерно в 250 километрах от Кабула. Десантная группа вела бой в горах. За ней направили вертолеты Ми-8, а звено Ми-24 должно было обеспечить прикрытие. Во время посадки один из транспортных вертолетов получил повреждения. Экипаж Моцаря сел рядом, чтобы забрать военнослужащих. Именно тогда их машину накрыла очередь из крупнокалиберного пулемета ДШК.

«Повредили хвостовой винт и балку. Всё в хлам разнесло. Пока не пришла помощь, мы вместе с десантниками отбивали атаки», — рассказывал Моцарь.

Экипаж выжил.

В 1989 году, после вывода советских войск, он вернулся из Афганистана. Позже авиаполк расформировали. Еще через два года распался Советский Союз. К тому времени Моцарь уже служил на Украине — старшим инструктором в специальном центре подготовки авиационных спасателей и выживания летного состава. Здесь его работа впервые напрямую связалась со спасением людей. Он учил других действовать в чрезвычайных ситуациях, выживать после аварий и помогать тем, кто оказался в беде.

В 1994 году капитан Моцарь уволился из Вооруженных сил. Как и тысячи бывших офицеров, он оказался перед выбором: нужно было начинать жизнь заново. Он переехал в Самару, где устроился начальником поисково-аварийно-спасательного обеспечения полетов аэропорта Безымянка, принадлежавшего авиационному заводу «Авиакор». Работа оставалась связанной с авиацией, но уже без военной формы. Его задачей было организовать спасение экипажей в случае авиационных происшествий.

Однако эта должность стала лишь короткой остановкой. В 1996 году в Самарской области начали создавать новую структуру — областную поисково-спасательную службу. Изначально у нее уже был назначен руководитель, а Моцарь пришел обычным кандидатом. Позже ситуация неожиданно изменилась.

«Мне сказали, что начальник службы уже есть, есть и его заместитель. Но потом предложили самому возглавить службу. И я решил попробовать», — вспоминал он.

16 августа 1996 года была зарегистрирована Поисково-спасательная служба Самарской области. Фактически все пришлось начинать с нуля. Первый офис разместили в полуподвальном помещении старого дома на улице Куйбышева, построенного еще в XIX веке. В штате было всего десять человек. Не хватало техники, оборудования, опыта работы именно в гражданской спасательной службе. Но именно этой небольшой команде предстояло создать систему, которая спустя годы станет одной из самых профессиональных региональных служб России.

Моцарю тогда было всего тридцать лет. Он еще не знал, что проведет в этом кабинете почти три десятилетия, переживет смену нескольких губернаторов, десятки крупных чрезвычайных ситуаций, тысячи спасенных жизней и в конце своей карьеры станет фигурантом уголовного дела. Но летом 1996 года все это было еще впереди. Впереди была первая спасательная операция.

Тогда у службы не было собственной истории. Она писалась буквально с первого вызова. Он поступил 5 декабря 1996 года. На Волге, в районе Красной Глинки, пропали трое человек, переправлявшихся на байдарке на правый берег. Спасатели нашли только пустую лодку и весла. Поиски продолжались несколько дней. Вместе с родственниками пропавших они даже сняли с зимнего хранения водолазный бот и обследовали берега Волги. Безрезультатно. Лишь спустя год, примерно в тридцати километрах ниже по течению, нашли человеческий скелет. Экспертиза установила, что останки принадлежали одному из пропавших.

Первая операция новой службы закончилась без спасенных. Но именно она показала, какой будет работа ПСС. Без громких заголовков. Без гарантированного счастливого финала. Иногда спасатели приезжают слишком поздно. Иногда остается искать уже не живых, а погибших. Иногда единственным результатом становится возможность вернуть человека семье и поставить точку в многомесячных поисках.

В конце 1996 года никто еще не мог предположить, что через несколько лет эта маленькая служба будет работать на крупнейших катастрофах страны, а ее сотрудников будут отправлять туда, где счет идет уже не на десятки, а на сотни человеческих жизней.

В первые годы Поисково-спасательная служба Самарской области больше напоминала небольшой отряд энтузиастов. Десять человек. Несколько единиц техники.

Но уже через несколько лет стало ясно: такой структуры области недостаточно. В 2002 году произошла реформа, которая изменила судьбу службы. После преобразований в системе МЧС региональные поисково-спасательные подразделения передали в ведение субъектов Федерации. Самарская ПСС стала государственным учреждением областного правительства. Вместе с новым статусом пришли новые полномочия, финансирование и ответственность.

Для Олега Моцаря это был шанс построить службу практически заново. Он добился увеличения штата. Если раньше в ПСС работали всего десять человек, то после реформы численность выросла до 35. Появились средства на современное оборудование, спецтехнику и развитие новых направлений.

Следующим переломным моментом стал 2005 год. После очередной реорганизации федерального МЧС областной службе передали водные спасательные станции Государственной инспекции по маломерным судам вместе с сотрудниками. За один день штат вырос почти в восемь раз. С тридцати пяти человек — до двухсот пятидесяти шести. Это была уже совсем другая организация.

«Часть сотрудников пришлось уволить и набрать новых, поскольку среди прежних было много людей почтенного возраста. Практически весь парк техники износился на девяносто процентов. Требовался капитальный ремонт. Скучать не пришлось. Домой приходили только ночевать», — вспоминал позже Моцарь.

Вместе с людьми служба получила и серьезные проблемы. Изношенные катера. Устаревшее оборудование. Помещения, требовавшие ремонта. Нехватку современной техники. Фактически новую структуру приходилось перестраивать прямо во время ежедневной работы.

Параллельно менялась и материальная база. ПСС переехала из тесного подвала в бывшее заброшенное здание на Безымянке. Его пришлось практически заново приводить в порядок: ремонтировать помещения, оборудовать мастерские, склады, учебные классы и места для хранения техники. Со временем именно эта база по адресу Ново-Вокзальный тупик, 13а станет главным штабом самарских спасателей.

К середине 2000-х служба уже мало походила на ту организацию, которую Моцарь принял в 1996 году. В области работали тринадцать поисково-спасательных подразделений. Пять из них располагались в муниципалитетах, остальные — в Самаре. Появились специализированные водолазные группы, кинологи, альпинисты, газодымозащитники. Большинство сотрудников владели сразу несколькими специальностями.

«Настоящий спасатель должен быть и водолазом, и альпинистом, и водителем», — говорил Моцарь.

Сам он тоже не превращался в кабинетного начальника. Даже руководя несколькими сотнями сотрудников, продолжал выезжать на самые сложные операции, работать под водой, участвовать в поисках и руководить спасательными работами лично. Именно тогда в профессиональном сообществе окончательно закрепился его стиль управления. Он строил службу по военному принципу. Жесткая дисциплина, постоянные тренировки, соревнования, обучение. Каждая крупная чрезвычайная ситуация становилась экзаменом, а каждый международный чемпионат — способом понять, насколько самарские спасатели соответствуют лучшим мировым практикам. Позже именно этот подход позволит ПСС Самарской области регулярно побеждать на всероссийских и международных соревнованиях. А сам Моцарь перестанет быть просто первым начальником службы. Он станет человеком, с которым в Самарской области будут ассоциировать всю систему спасения.

Есть люди, чью биографию можно прочитать по трудовой книжке. Биографию Олега Моцаря можно читать по хронике чрезвычайных происшествий.

• Февраль 1999 года. Самара. Пожар в здании областного УВД. Огонь охватывает верхние этажи управления внутренних дел. В дыму гибнут десятки сотрудников милиции. Спасатели работают часами, разбирая завалы и выводя людей из горящего здания. Поисково-спасательной службе всего несколько лет. Это одно из первых по-настоящему крупных испытаний.

• Май 1999 года. Сокские штольни. Четверо студентов заходят в подземные выработки, разводят костер и погибают от угарного газа. На поиски отправляется коммерческий спасательный отряд. Трое его сотрудников тоже погибают. Под землей остаются уже семь человек. Именно спасателям областной ПСС предстоит искать тела. Позже Моцарь вспоминал, что видимость в штольнях была нулевой. Спасатели продвигались вперед буквально на ощупь, разматывая страховочный трос, чтобы потом суметь найти обратную дорогу. Поиски продолжались двое суток.

• Ноябрь 2009 года. Тверская область. Подрыв скоростного поезда «Невский экспресс». Несмотря на то, что трагедия произошла за тысячи километров от Самары, среди первых, кто оказался на месте, были и самарские спасатели. Моцарь позже рассказывал, что вместе с коллегами оказался там практически случайно. Но случайность быстро закончилась. Началась привычная работа: Спасать. Выносить. Искать.

• Июль 2011 года. Куйбышевское водохранилище. Теплоход «Булгария». Одна из крупнейших катастроф современной России. Затонувшее судно лежит на боку. Внутри — десятки погибших. Водолазы работают практически вслепую. Темнота. Узкие коридоры. Оборванные кабели. Мебель. Детские вещи. Позже Моцарь назовет именно эту операцию самой тяжелой за всю свою жизнь.

• Июнь 2013 года. Чапаевск. Начинают взрываться склады боеприпасов. Тысячи жителей эвакуируют. На месте работают пожарные, военные, сотрудники МЧС и областные спасатели. Это уже не точечная операция. Это ликвидация последствий чрезвычайной ситуации регионального масштаба.

• Лето. Практически каждое лето. Лесные и островные пожары. Особенно тяжело приходилось на волжских островах. Остров Зелененький только за один сезон может гореть больше десяти раз. Добраться туда могут далеко не все. Спасатели ПСС не только тушат пожары, но и перевозят пожарных, оборудование и людей туда, куда обычная техника попасть не может.

• Весна. Каждая весна. Паводок. Для большинства жителей области это лишь новости по телевизору. Для спасателей — многодневная работа без выходных. Подтопленные села. Отрезанные дороги. Переправы. Эвакуация людей. Доставка продуктов и медикаментов. Работа начинается еще до рассвета и заканчивается далеко за полночь.

• Сентябрь 2015 года. Взрыв на заводе «Тольяттикаучук». Вновь — поисково-спасательная служба. Вновь разбор завалов. Поиск пострадавших. Координация действий с пожарными. Для жителей региона это была еще одна громкая новость. Для ПСС — очередной рабочий день.

• Ноябрь 2016 года. Во время Парада Памяти самолет Як-52 падает в реку Татьянку. Именно спасателям ПСС предстоит обследовать дно, найти машину и участвовать в операции по ее подъему. Работы продолжаются несколько дней.

• Апрель 2026 года. Сызрань. Утро 22 апреля начинается с сирен и взрывов. Город атакуют не менее 11 беспилотников. Один из них попадает в четырехэтажный жилой дом на улице Астраханской. Подъезд обрушивается — груда бетона, кирпича, искореженной арматуры. Из-под завалов доносятся голоса. Спасатели ПСС, МЧС и Волжского спасательного центра работают одновременно — более 300 человек и 80 единиц техники. Спасатели вытаскивают из-под обломков четырех человек, среди них ребенок. Они разбирают завалы, ищут выживших, работают там, где обычные люди стараются не оказываться. Как и всегда.

• Июнь 2026 года. В Самаре взрывается бытовой газ в многоквартирном доме на улице XXII Партсъезда. Спасатели разбирают бетонные конструкции, ищут людей под завалами. На месте снова работает Моцарь. Это одна из последних крупных операций, в которых он участвовал как руководитель службы. Через несколько дней к нему домой придут уже не с сообщением о новой чрезвычайной ситуации, а с обысками.

За тридцать лет существования областной Поисково-спасательной службы через нее прошли практически все крупнейшие трагедии современной Самарской области. Менялись губернаторы. Менялись начальники МЧС. Менялись министры. Менялись правительства. Но всякий раз, когда в регионе происходило что-то действительно страшное, в оперативных сводках неизменно появлялась одна и та же фамилия. Моцарь.

10 июля 2011 года на Куйбышевском водохранилище затонул теплоход «Булгария». Трагедия унесла жизни 122 человек. Для большинства россиян это была одна из главных новостей того лета. Для самарских спасателей — несколько дней работы, которые многие из них будут вспоминать всю жизнь.

Одним из тех, кто спускался внутрь затонувшего судна, был начальник Поисково-спасательной службы Самарской области Олег Моцарь. Спустя несколько месяцев он впервые подробно расскажет, что происходило под водой. Без громких слов. Без попытки произвести впечатление. Просто как человек, который там был.

«Работа была настолько сложная, что я ни с чем подобным никогда не сталкивался. В „Булгарии“ был полный мрак. Судно лежало на боку. Коридоры узкие. Кругом плавали обломки мебели, вещи и прочий хлам. При продвижении в полной темноте приходилось пробираться через все эти препятствия».

Но главной опасностью были даже не завалы. В любой момент водолаз мог потерять ориентировку. Зацепиться снаряжением. Запутаться. Не найти выход.

«Требовалось колоссальное самообладание и внимание, чтобы самим не остаться там». А впереди продолжали оставаться люди. Их нужно было найти. Поднять. Вернуть родственникам возможность похоронить близких.

«И при этом нужно было еще искать погибших. Работа тяжелая и морально, и физически».

За годы службы Моцарь участвовал в десятках крупных операций. Работал после пожаров. После взрывов. После железнодорожных катастроф. Искал людей в штольнях. Разбирал завалы. Поднимал самолеты со дна рек. Но именно «Булгарию» он спустя годы называл самой тяжелой операцией в своей жизни.

Почти двадцать лет Олег Моцарь редко становился героем новостей. О работе Поисково-спасательной службы вспоминали, когда случалась беда: пожар, паводок, крушение, поиск пропавших людей. Спасатели приезжали, выполняли свою работу и снова исчезали из информационной повестки.

Все изменилось в 2014–2015 годах. И причиной стала уже не чрезвычайная ситуация. Впервые главным событием стали отношения между двумя ведомствами. С одной стороны — Поисково-спасательная служба Самарской области, которая с 2002 года находилась в подчинении регионального правительства. С другой — Главное управление МЧС России по Самарской области, федеральная структура. Формально обе службы должны были работать вместе. На практике между их руководителями — Олегом Моцарем и Олегом Бойко — начался затяжной конфликт.

Одним из первых открытых эпизодов стал спор вокруг Центральной спасательной станции на Волжском проспекте возле пивзавода. Каждая сторона по-своему объясняла свои права на объект. Моцарь утверждал, что станция исторически была передана областной службе после реформы Государственной инспекции по маломерным судам и необходима прежде всего для спасения людей. По его словам, именно отсюда зимой выходили суда на воздушной подушке, которые обеспечивали переправу жителей Рождествено и позволяли оперативно реагировать на происшествия на Волге. Он подчеркивал, что речь идет не о борьбе за землю или имущество.

«Мы не претендуем ни на воду, ни на землю. Мы просто хотим заниматься спасением людей», — говорил Моцарь на пресс-конференции в ноябре 2015 года.

Тогда же он предупреждал, если спасателей лишат выхода к воде, время реагирования увеличится, а это может стоить человеческих жизней.

Однако спор быстро вышел далеко за пределы одной спасательной станции. В ноябре 2015 года начальник Главного управления МЧС по Самарской области Олег Бойко на брифинге по итогам купального сезона публично заявил, что руководителя областной Поисково-спасательной службы необходимо освободить от должности. По словам Бойко, проверки выявили нарушения при эксплуатации катеров, а рост числа погибших на воде свидетельствовал о недостатках в работе службы. Он также сообщил журналистам, что уже направил губернатору письмо с просьбой рассмотреть вопрос об увольнении Моцаря.

Ответ последовал через несколько дней. Моцарь специально собрал собственную пресс-конференцию, хотя, как признавался сам, проводить ее заранее не собирался. Почти два часа он последовательно отвечал на каждое публичное обвинение. Он представил документы о прохождении маломерными судами технического освидетельствования, отверг заявления об отсутствии спасательных жилетов и объяснил статистику гибели людей на воде иначе. По его словам, число трагедий напрямую связано не с работой спасателей, а с погодой. Чем жарче лето, тем больше людей идут купаться — и тем выше количество происшествий.

Особо Моцарь остановился на трагедии 12 июля 2015 года, когда в шторм на Волге погибли два человека. Он утверждал, что сообщение о происшествии поступило спасателям примерно через полтора часа после случившегося, точного места происшествия никто назвать не смог, а поиски продолжались до глубокой ночи. В ту же ночь, по его словам, сотрудники ПСС спасли еще пятерых человек.

Кульминацией пресс-конференции стало заявление, которого до этого от него никто не слышал. Моцарь объявил, что намерен обратиться в суд с иском о защите чести, достоинства и деловой репутации, поскольку считает прозвучавшие обвинения голословными. Однако, как следует из открытой картотеки судов общей юрисдикции, такого гражданского иска впоследствии подано не было.

Конфликт на этом не закончился. Он продолжался еще много лет. Со стороны казалось, что это обычный ведомственный спор. Лишь спустя годы станет понятно, что именно тогда в биографии руководителя Поисково-спасательной службы появился первый серьезный публичный кризис. До уголовного дела оставалось больше десяти лет.

Олег Моцарь много лет был человеком, которого государственная система показывала, как образец. Спасатель. Руководитель. Профессионал, которому доверяли самые сложные операции. Его биография — это длинный список благодарностей, грамот и ведомственных наград. За плечами — участие в спасательных операциях, работа в экстремальных условиях, ликвидация последствий крупных происшествий.

Среди наград — знаки отличия за боевые заслуги, ведомственные благодарности, государственные и региональные поощрения. Особое место занимает история с теплоходом «Булгария» — одной из самых трагичных катастроф современной России. Спасательная операция после гибели судна стала испытанием для сотен специалистов. Для многих участников это событие стало главным профессиональным опытом в жизни. Моцарь также был отмечен званием «Заслуженный спасатель Российской Федерации» и нагрудным знаком «Заслуженный спасатель Самарской области» — одним из главных профессиональных признаний в регионе.

В регионе его имя звучало как имя человека, который всегда должен быть там, где опасно. Его награждали. Ему доверяли. Его ставили в пример. В Самарской области он получил и региональные знаки отличия, в том числе награды губернаторского уровня. Еще недавно его фотография могла появляться рядом с рассказами о спасенных людях, тяжелых выездах и профессиональном долге.

А затем произошел резкий поворот. Через несколько месяцев после очередных признаний — уже другая хроника. Обыски. Следственные действия. Уголовное дело. Человек, которого государство годами награждало за помощь другим, оказался фигурантом расследования. Этот контраст — один из самых сильных вопросов всей истории. Как человек с такой репутацией оказался в центре уголовного дела? Были ли тревожные сигналы раньше? Или система, которая привыкла награждать своих лучших сотрудников, слишком поздно увидела другую сторону этой истории?

И здесь история возвращается туда, откуда начался этот рассказ. К дому на улице XXII Партсъезда. К одному из последних выездов Олега Моцаря в качестве руководителя Поисково-спасательной службы Самарской области.

Тогда он еще оставался человеком своей привычной профессии — тем, кто приезжает туда, где опасно. Тем, кто десятилетиями участвовал в спасательных операциях и руководил людьми, для которых чужая беда становилась частью работы. Через несколько дней его собственная жизнь изменилась.

В конце июня 2026 года в ПСС Самарской области прошли обыски. В отношении руководителя службы возбудили уголовное дело о превышении должностных полномочий. По версии следствия, один из эпизодов связан с работами по расчистке акваторий самарских пляжей летом 2025 года. Следователи считают, что к выполнению работ привлекались техника и сотрудники ПСС, хотя контракт был заключен с другим исполнителем. Предварительный ущерб оценили в 53 тысячи рублей — это стоимость топлива, которое использовал спасательный катер. Олег Моцарь вину не признает, а сторона защиты настаивает на своей позиции.

После задержания Ленинский районный суд Самары отправил руководителя ПСС в СИЗО. Адвокаты обжаловали это решение. Позже Самарский областной суд рассмотрел жалобу защиты и изменил меру пресечения — вместо содержания под стражей Олег Моцарь был переведен под домашний арест. Об этом 63.RU сообщил адвокат Дмитрий Курмаев.

Это решение не является итогом уголовного дела и не означает признания невиновности или виновности. Окончательную оценку обстоятельствам должен дать суд.