«Любовь к Самаре познаётся на расстоянии»: как художница и модель превратила «волжский гедонизм» в коллекцию костюмов — фото

Феномен «волжского гедонизма» наконец-то обрел свое материальное воплощение. Однажды талантливая девушка из Самары почувствовала, что одежда может передать это особенное настроение, и превратила его не просто в образы, а в целую коллекцию костюмов. «Город влюбленных» создала Дарья Шеянова. И она покажет свое творение искушенной публике на Московской неделе моды.

В 18 лет Дарья переехала в Москву, чтобы выучиться на художника по костюму. В 2026 году получила диплом Российского государственного университета имени А. Н. Косыгина. Параллельно Даша пишет картины, занимается творчеством, работает моделью. Но самая важная часть ее жизни так или иначе посвящена искусству.

В интервью для 63.RU Дарья рассказала, почему можно любить и ненавидеть Самару, о скрытых символах в коллекции и о карьере модельера-модели.

— Как начинался твой путь в дизайне?

— Мне кажется, это в той или иной степени было со мной всегда. В детстве я оставила свой первый «росчерк» на стенах родительской комнаты. Потом были кружки, художественная школа, институт искусств, который я с отличием окончила в этом году. Он казался мне логичным продолжением пути.

— Самара — твой родной город? За что её можно любить, а за что — ненавидеть?

— Любовь к Самаре — и тут важна интерпретация — познаётся на расстоянии. Сейчас я активно изучаю города России: побывала на Кольском полуострове, на Куршской косе, во многих подмосковных городах, о некоторых из которых раньше даже не слышала. И точно могу сказать: полностью полюбить наш город можно, только осознав его уникальность. Меня вдохновляют люди и культурное наследие. Путь от хлебной до космической столицы звучит контрастно, но видеть эти контрасты в архитектуре, районах и лицах — настоящее счастье. Я люблю Самару за разноплановость, талантливых людей и историю. И искренне рада, что в осознанном возрасте пришла не просто к «любви к малой Родине» по факту рождения, а к чему-то конкретному и необъятному, что переплетается в единое целое.

С ненавистью сложнее. Говорят, от любви до ненависти один шаг, но тут мне трудно сформулировать что-то, кроме задержек рейсов до Самары и постепенного исчезновения исторических районов. Хотя с последним, наверное, ничего не поделать.

— Расскажи подробнее о своей коллекции «Город влюбленных»: про рыб, мех, одеяла, выбор материалов.

— Эта идея родилась ещё на первом курсе. У каждого человека есть своя история, и мне показалось интересным показать творчество через такой крутой бэкграунд — всё-таки восемнадцать лет жизни! Коллекцию я назвала «Город влюблённых». Во-первых, как отражение коллективной памяти: большинство наверняка вспомнят одноимённую песню Анны Герман. Во-вторых, потому что мои воспоминания о городе — детские, когда мир воспринимается иначе, когда «люди не ссорятся, люди не спорят, люди друг другу поют» и открывается самая большая истина: самое нерушимое и важное — это любовь. Ну и, конечно, Самарская область своими очертаниями напоминает сердце.

Выбор материалов тоже не случаен. Я вдохновлялась жителями и делила город на условные блоки, как чувствую сама: гедонисты (наиболее активная социальная группа, молодёжь), пролетариат (промышленный район — отсюда отсылки к рабочей униформе и комбинезонам) и аристократия (старый город, дворянское прошлое, архитектура).

Покрывала и советские пледы — дань уважения советскому прошлому и узнаваемым ностальгическим принтам. Мех — пушистые, мягкие воспоминания, задающие тон «наивного искусства». Кроме того, белая козочка с герба, сопровождающая одну из моделей, выполнена из детской лошадки-качалки. Контраст белого и чёрного меха за счёт длины ворса позволяет создавать эффект распылённой краски — тех самых граффити, которыми украшен наш город.

Основные цвета коллекции — бордовый (интуитивная отсылка к дворянству, цвет спелой вишни, достатка, в традиционном костюме — исконно обереговый), бирюзовый (разумеется, Волга) и песочный (цвет летних времяпрепровождений). Истинно самарский человек знает, что отдых «на», «в» и «за» Волгой — это три разных вида отдыха.

Валяные рыбки — работа мамы моей подруги Елены Ханжиной. Увидев их, я точно поняла: это идеальный аксессуар, добавляющий жизни и правдивости всему образу. К тому же они поддерживают философию проекта: отражение ироничной действительности и симбиоз творческих людей. Я очень благодарна за возможность дополнить одежду такими чудесными рыбками.

Волжский гедонизм — устойчивое выражение и сквозная тема коллекции, как отражение души города. Лёгкость, ирония и китч феномена придают яркости каждому образу, выводят некоторые элементы в абсолют и гиперболу — и это, как мне кажется, играет на руку и привлекает внимание.

— Планируешь ли связать жизнь с дизайном одежды?

— Осознанно или нет, я всегда к этому тянулась. В моделинге я демонстрирую одежду, в университете — шью, в школе занималась кастомом (переделками, добавлением деталей. — Прим. ред.). Это лишь одна из веток проявлений творчества, но она мне очень близка. Я люблю людей и хотела бы, чтобы мои вещи находили место в их гардеробе, сопровождали и радовали каждый день. Так что да, безусловно, хочется продолжать работать в этом направлении. Сейчас поступаю в магистратуру, а дальше — кто знает.

— Можно ли будет купить вещи из коллекции? Хотела бы видеть их на знаменитостях?

— Сейчас я готовлю показ в рамках Московской недели моды, поэтому продажами пока не занимаюсь. В будущем, скорее, хотела бы отдавать вещи в аренду для съёмок, но и продажа возможна.

Знаменитости — это круто, но свою одежду я вижу скорее на обычных людях или моделях с необычной внешностью. Мечтаю провести съёмку с моделями из агентства «Люмпен», возможно, даже возрастными. Хочется показать коллекцию разнопланово, на разных людях, сыграть на контрастах — сыроватых кадрах с искренними эмоциями и тем самым волжским вайбом. Важно не столько имя, сколько харизма и энергетика человека. Одежда должна подчёркивать образ носителя, и его узнаваемость для меня становится второстепенным фактором.

— Как оценивают коллекцию те, кто её видел?

— Председатель нашей дипломной комиссии Джамал Махмудов остался доволен и именно он рекомендовал меня к участию в неделе моды. Также я участвую в конкурсе от журнала «Собака.ру» «Новые имена в моде» — сейчас в лонг-листе. Очень приятно было получать комментарии от самарских знакомых, которые и есть моя целевая аудитория, и главные вдохновители.

— Как удаётся совмещать дизайн и моделинг? Они дополняют друг друга или мешают?

— Мне это очень нравится! Есть возможность общаться с дизайнерами и стилистами, вживую изучать каждый шов, узнавать идеи, заложенные в их творчество. Это безусловно помогает. Если честно, иногда хочется быть ближе к дизайнерам, чем к моделям, но я уверена, что всё ещё впереди.

— Ты живёшь между Москвой и Самарой. Тянет на родную землю? По чему скучаешь больше всего? Следуешь ли вайбу волжского гедонизма?

— Конечно! Больше всего скучаю по старому городу: он буквально пишет историю от дворянских особняков и памятников модерна до современности. А волжский гедонизм — то, что, пожалуй, не отнять ни у одного самарца. Он помогает легче относиться к любым жизненным перипетиям и напоминает: главное — получать удовольствие от того, что делаешь.

— Какой будет следующая коллекция? Увидим ли мы снова Самару и Волгу?

— Следующую коллекцию хотелось бы посвятить женщинам — красивым, разным, очень самобытным. По эстетике она будет близка к «Городу влюблённых»: снова яркая, с иронией, точно не про драму, а про лёгкость, с которой женщины идут по жизни. За основу, наверное, возьму гиперболизированные представления об «идеальной жене» и выкручу их до абсурда. Место для Самары и Волги всегда найдётся — они мои идейные вдохновители. Уверена, что женщины «с Волги» — тоже отдельная порода, так что осознанно или нет, но что-то отсылающее к этой эстетике обязательно появится.

— Самара — это больше «город-курорт» или же городу ближе словосочетание «волжский гедонизм» лучше отражает место? Как ты это чувствуешь?

— Для меня это абсолютный волжский гедонизм. «Город-курорт» — скорее туристический термин. Для местных выйти вечером или в обед на пляж — обыденность, но она заставляет восхищаться своей непосредственностью и уместностью. Мне очень нравится смотреть на счастливых красивых людей и вдохновляться ими. Волжские гедонисты — мой неиссякаемый источник вдохновения.

— Что бы ты советовала беречь самарцам, потому что этого больше нет нигде в мире?

— В Самаре один из самых больших и хорошо сохранившихся исторических центров! Очень грустно было наблюдать за обрушением особняка Фирса Наймушина, от которого осталась только груда камней и карточка объекта для так и не начавшейся реконструкции. Я понимаю, что многие постройки не удастся сохранить в силу эксплуатационных требований, но я очень люблю деревянные домики с наличниками, элеватор и все особняки в модернистской эстетике.

Ну и, конечно, желаю сохранять лёгкость и радость каждый день. Самарцы всегда приветливые, улыбчивые, предприимчивые и очень творческие — это, наверное, эффект «жизни на воде» со всеми вытекающими прелестями. Хочу, чтобы эта неиссякаемая сила духа и оптимизм сопутствовали каждому и заряжали тех, кто приезжает в гости.