10 апреля суббота
СЕЙЧАС +12°С

Екатерина Костылева, хозяйка ритуального бюро: «Смерть — это нормально»

Наша героиня честно рассказала о секретах своего бизнеса

Поделиться

Для Екатерины похоронное бюро стало не только бизнесом, но и любимым делом

Для Екатерины похоронное бюро стало не только бизнесом, но и любимым делом

Поделиться

Хозяйка самарского ритуального бюро честно рассказала о своем бизнесе

Ритуальный бизнес окутан множеством слухов и тайн. У одних он ассоциируется с криминалом и бандитами, у других — с чем-то таинственным и сакральным, а кто-то вообще старается избегать таких пугающих тем. Но наша героиня — 31-летняя Екатерина Костылева — развеивает эти мифы своей работой. Она — хозяйка похоронного бюро и считает свою профессию очень нужной и благостной. Ведь к смерти тоже надо готовиться. Почитайте интервью с Екатериной, в котором она честно рассказала о своем бизнесе.

«Мечтала работать в морге»

— Как возникла идея открыть такой бизнес?

— Идея возникла еще в детстве. Мне было около 6 лет, когда я посмотрела фильм «Гробовщик». Я включала его заново раз 20. Тогда я впервые поняла, что хочу иметь свое похоронное бюро именно в европейском стиле. Как показывают в зарубежных фильмах, когда люди живут и занимаются этим бизнесом в одном доме: в подвале — морг, в гостиной — зал прощания. С возрастом я поняла, что свой морг — это нереально.

При этом я выросла в очень небогатой семье: мама — медсестра, отец — по сей день работает на заводе на рядовой должности. Я думала пойти на компромисс — поступить учиться на патологоанатома, просто работать в морге, раз уж похоронное бюро не суждено было открыть. Но я рано вышла замуж, а в Сызрани, где я жила, не было медучилища, да и переехать на очное обучение в Самару не представлялось возможным. Позже я устроилась в полицию.

— А не пугало, что вас так тянет к ритуальному бизнесу?

— Помню, мама говорила, что в морге как раз таки работают люди с нормальной психикой, потому что смерть и должна восприниматься нормально. Когда я выкладывала фотографии в гробу, чтобы привлечь внимание к коронавирусу, многие писали, что я ненормальная. Но потом, когда одному из хейтеров понадобилась помощь, он обратился к нам. Профессия меня тянула какой-то таинственностью, но мистикой и магией я никогда не интересовалась. Мне казалось похоронное дело чем-то престижным, красивым, нужным и благостным. Я воспринимаю это как помощь людям.

Екатерина таким образом хотела привлечь внимание к серьезным последствиям коронавируса

Екатерина таким образом хотела привлечь внимание к серьезным последствиям коронавируса

Поделиться

«Началась депрессия от запаха гвоздики и сосны»

— Какие шаги предпринимали для того, чтобы не похоронить свою мечту?

— Я продолжала мечтать, думала, где же взять денег. Но когда человек чего-то хочет, то появляются возможности. Я приняла решение уйти из полиции.

Промежуточным этапом стало то, что я открыла свое детективное агентство, получив соответствующую лицензию. И уже работая в этой сфере, я случайно встретила человека, который связан с похоронным делом. Я рассказала, что мечтаю тоже о таком бизнесе. Он дал контакт девушки из другого города, которая могла мне информационно помочь. Он объяснил, что в одном городе мы конкуренты, а в разных городах — коллеги.

Венки, по словам хозяйки бюро, можно купить вполне бюджетно

Венки, по словам хозяйки бюро, можно купить вполне бюджетно

Поделиться

— И как, действительно ее помощь оказалась значимой?

— Я многое узнала, но у меня началась прямо депрессия, но не от вида венков и гробов, а от запаха похоронного бюро. Есть даже такие духи с запахом похоронного бюро (продают даже в крупном онлайн-магазине). Это смесь гвоздики и сосны — дерево, из которого изготавливают гробы и кресты. Но на следующий день этот груз спал. Я приняла тот факт, что смерть — тоже часть нашей жизни, всё равно это произойдет со всеми. К смерти нужно готовиться, мы же к рождению готовимся, всё покупаем: принадлежности, мыло, одежду. Это цикл жизни. Похороны — это последний праздник. Чувство потери, конечно, никуда не денешь, но надо понимать, что все мы рано или поздно с этим столкнемся.

— С чего начали развиваться в похоронном бизнесе? Каким был стартовый капитал?

— Начальный капитал был 90 тысяч рублей — половину из них мне подарили на юбилей. Считаю, что не нужно начинать бизнес с долгов. В Красноармейске я арендовала помещение, и удалось договориться, чтобы первые полгода не платить. По сути я была одна — и продавцом, и организатором. У меня был магазин, а катафалк с водителем я арендовала. Первый вызов у нас был, когда мы еще не успели открыться, только подали объявление в газету. Я поехала сама, нужно было забрать тело и отвезти в морг. Родственники были, мягко говоря, удивлены при виде хрупкой девушки на пороге, но благо мы были на спецмашине и справились. Мы начали быстро развиваться, цены были демократические, а некоторые конкуренты просили 60–70 тысяч рублей. Откуда такие цены в деревне? В краткие сроки появились два продавца, через полгода — свой транспорт с водителем, своя похоронная бригада. И не было никаких долгов. Мне кажется, если начинаешь бизнес без долгов, то и дальше всё пойдет так же. Некоторые думают, что возьмут большой кредит, наймут персонал, а как им управлять, не зная всю кухню, все функции, все подводные камни своего дела? Я сама всё прошла от и до, могу объяснить сотрудникам и нюансы траурной флористики, где кому строиться для прощания, как опускать гроб. Второй офис мы открыли в Самаре, не в самом центре, все-таки не хочется траурной атрибутикой смущать многочисленных прохожих.

На специализированных выставках используют трупы-манекены

На специализированных выставках используют трупы-манекены

— Как ваши близкие относятся к специфике вашей работы? Сами вы не опасались каких-то мистических совпадений?

— Родственники изначально поддерживали, но переживали из-за того, что бизнес криминальный, мало ли что случится. Поговаривали, что, может, не надо мне. Но мне, считаю, помог профессиональный спорт, во мне воспитали силу воли всегда идти дальше и не бояться. Это очень помогает и в жизни, и в бизнесе.

«Моя мама хотела белый гроб»

— Получается, что сейчас вы работаете и над тем, чтобы изменить у людей восприятие ритуальных услуг?

— Если говорить об изменении взгляда на бизнес, то да. У меня вообще открылось очень много талантов, когда занялась похоронным делом. Например, я придумала преподносить на похороны цветы в коробке, как дарят на праздники, но, конечно, в определенной стилистике. Я стараюсь больше об этом говорить, но не только из-за расширения традиционных представлений о похоронах. Одна из причин — коррупция в похоронном бизнесе. Был, например, такой случай. Женщина позвонила нам и сказала, что у нее умер сын. У него был СПИД, и это было ожидаемо, он стоял на учете. Скорая долго не ехала, его мама плакала. Я сама позвонила, в скорой объяснили, что парень стоял на учете и к нему приедет бригада из поликлиники, выдаст справку, а правоохранители в этом случае не нужны. Так обычно и происходит, однако следом пришла полиция, попросила моего сотрудника уйти, сославшись на необходимость провести следственные действия. А в это время следом за полицией зашел похоронный агент, который приехал по звонку того же сотрудника. Конечно, при виде полиции у людей автоматически возникает доверие и к агенту. Это коррупционная связь. Если мы сталкиваемся с подобным, мы фиксируем эти моменты, пишем заявление.

— Как популярны прижизненные договоры на похороны? Это же может уберечь от нашествия таких «черных гробовщиков»?

Считаю, что это важно. Недавно вот только была ситуация. Женщина сильно болеет, объективно смотрит на вещи, захотела сама всё организовать: какой будет крест, какой батюшка будет отпевать. Конечно, важно не в молодом возрасте об этом думать, а когда человеку за 80 лет или он безнадежно болен. У моей мамы был рак последней стадии, она сказала, что хочет белый гроб, не традиционные гвоздики, а лепестки роз. При предоплате берем небольшую сумму. По факту, если родственники уже при случае решают расторгнуть договор — им отдают задаток. Бывают случаи, когда человек уже совсем лежачий, родственники осознают близость смерти, оплачивают всю сумму договора, чтобы не лезли «черные похоронщики», когда приедет скорая или полиция. Они хотят знать заранее, где будут хоронить, где поминать. В горе и суете часто получается сумбур, можно побывать в нескольких бюро, сравнить цены, сообщить о стоимости, на которую рассчитываете. Навязчивые конторы, которые приезжают следом за скорыми и полицией, предлагают только дорогие услуги, да еще минимум на 10–15 тысяч дороже среднерыночной стоимости.

— Бытует мнение, что в похоронном бизнесе нужна «крыша», а так это очень опасно и неугодных легко «убирают».

— Защита в виде «крыши» нужна, но не мне. Когда работают, как я, — в рамках закона и только по обращениям, — всё безопасно. Крыша нужна только тем, кто замешан в коррупционных схемах. Сопоставьте цифры, если взять смертность в Самарской области, и умножить на 10–15 тысяч с каждого случая... В этом контексте это криминальный бизнес. Кроме того, черные агенты навязывают кредиты. Но часто люди сами становятся жертвами таких ситуаций. С одной стороны, не хочется навязывать тему смерти, но с другой — нужно понимать, интересоваться, ведь можно устроить достойные похороны по своему бюджету, если озаботиться этим заранее по возможности.

— Поговаривают, что похоронный бизнес пошел в гору с началом пандемии коронавируса. Не могу не спросить, а как изменилось количество похорон с начала пандемии?

— По наблюдениям, смертей стало больше с марта 2020 года, летом было снижение. Сентябрь, октябрь, ноябрь, декабрь — бешеные месяцы, а январь и февраль 2021 года — резкое снижение. Однозначно стало больше, навскидку процентов на 20.

«Продавцам снились гробы и венки»

— Вы сказали, что бюджетные похороны — это вполне реально. Можете озвучить примерный прайс?

— Минимальный пакет — 14 850 рублей: гроб красный бархатный — 3000 рублей, крест — 1500 рублей, табличка — 350 рублей, плюс транспортные услуги и бригада на захоронение — 10 000 рублей. А услуги кладбища оплачиваются отдельно, в зависимости от конкретного кладбища. Что касается организации похорон, всё зависит, как и в любых других сферах, от возможностей и желания. Можно заказать гроб за 200 тысяч рублей, ритуальный лифт, который медленно опускает гроб под землю, драпировку и еловые ветки на могиле, красную дорожку. А также человек может сам помыть и одеть покойного, как это делали традиционно испокон веков, а в любой деревне можно просто найти среди соседей транспорт, довезти покойного и родственников. Венки можно и за 500 рублей купить, а можно и за 3000 рублей, и за 10 000 рублей. Бывает, люди приходят, набирают всего, а потом говорят, что дорого. Мы предлагаем выбрать что-то дешевле, например гроб. Да, бригады на захоронения стоят 5000 рублей, помыть и одеть — 3000 рублей, но ведь это морально сложная работа, не все туда идут и это стоит вот столько, при этом что-то могут сделать родственники сами. Мы продавца-то искали долго, даже самые смельчаки 1–2 дня держались и говорили, что им снятся гробы и венки, психика не выдерживает. Очень сложно подобрать персонал.

— В социальных сетях указано, что вы танатопрактик. Что это значит и зачем нужно?

— Танатопрактика — это бальзамирование, реставрация лица и тела, целый комплекс подготовки покойного к похоронам. Вот, например, недавно готовила к похоронам 20-летнюю девушку, погибшую в ДТП. Конечно, родителям лучше видеть ее такой, какой она была при жизни. В свое время я вышла на новосибирский крематорий, там самый большой в России музей смерти. Туда я и отправилась учиться, там всё по европейским стандартам — теплые похоронные дома: ковер в прощальном зале, удобные мягкие места, стоят столики, всем предлагают чай и кофе. На другом уровне и косметические средства. У нас в морге могут использовать крем «Балет», косметику из магазинов — она совершенно не подходит к мертвой коже. Специальную косметику производят во Франции, Америке — я пользуюсь такой. Я вообще слежу за всеми тенденциями в мире траурной моды: это и флористика, и одежда, и различные новинки.

— Вы и бальзамируете сами?

— Я училась в институте обрядовой культуры. Здесь мы изучали разные виды бальзамации. Бальзамирование и косметология на мне, я это никому не доверяю.

«Лет в 50 начну присматривать себе гроб»

— А как люди относятся к фотографии на похоронах? Раньше же это было традицией.

— Это и сейчас есть, у меня в альбоме прабабушки хранятся такие кадры: прапрадед и мы рядом с ним у гроба. Я фотографировала маму. Сейчас люди и сами спрашивают, но предложить нам самим эту услугу сложно, все-таки тема щекотливая и не все готовы это воспринимать непривычным для них образом. Отношение к смерти и ритуалам меняется быстро. Хорошо, что у нас есть теперь прощальные залы, где люди могут спокойно проститься, поставить музыку, какую считают нужной, а не как раньше — несли до угла дома под траурную музыку, которая разливалась по улицам навстречу тем, кто спешил на работу. Лет в 50 я начну присматривать себе памятник и гроб, хочу сама себе всё подготовить, хотя так рано, конечно, уходить не собираюсь.

Екатерина призналась, что в 50 лет уже будет присматривать похоронные принадлежности 

Екатерина призналась, что в 50 лет уже будет присматривать похоронные принадлежности 

— Какие еще тенденции сейчас отмечаются в траурном бизнесе?

— Сейчас на памятники можно вживить QR-код, при наведении на него будет высвечиваться информация о человеке, его фото, история — всё, что хотят указать родственники. Уже появились и цифровые памятники, где транслируется информация о человеке. Также можно заметить, что люди не жалеют денег на погребение домашних любимцев. В Самаре есть крематорий для животных, а также очень востребована услуга погребения. Братьям нашим меньшим ставят и полноценные памятники.

— То, что вы живете работой, — очевидно, а как все-таки свободное время проводите?

— Рисую картины и очень люблю читать. Хотя в школе училась не очень хорошо — всё детство прошло в спортлагерях и на соревнованиях. А после получения мастера спорта по спортивной гимнастике я пошла учиться в СГЭУ на коммерческий факультет — на медицинский денег не было. Потом поступила на второе высшее — на юрфак. Тогда же полюбила читать, историю, обожаю Питер и езжу туда постоянно. Дома я читаю, рисую картины на церковные и погребальные темы, слушаю классическую музыку, делаю венки, много изучаю танатопрактику. В будущем хочу обучать этому. Сейчас уже много девочек 17–20 лет пишут мне в инстаграм об этом. Вообще похоронный бизнес меня во многом изменил к лучшему.

Автор

оцените материал

  • ЛАЙК15
  • СМЕХ5
  • УДИВЛЕНИЕ3
  • ГНЕВ9
  • ПЕЧАЛЬ0

Поделиться

Поделиться

Увидели опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter

У нас есть почтовая рассылка для самых важных новостей дня. Подпишитесь, чтобы ничего не пропустить.

Подписаться

Пока нет ни одного комментария. Добавьте комментарий первым!

Загрузка...
Загрузка...