Дольщики потребовали – что дальше?

Прошел установленный законодательно срок, до которого все дольщики, строительство жилья которых приостановлено, а в отношении застройщиков введена процедура банкротства, должны были заявить в арбитражном суде свои требования на квартиры в недостроенных домах. Многие самарские дольщики поспешили использовать этот шанс и добиться признания прав собственности на оплаченные квадратные метры. Однако дальнейшие перспективы судебных разбирательств пока остаются туманными.

После вступления в силу поправок в ФЗ «О банкротстве» дольщики получили возможность войти в реестр кредиторов в случае признания несостоятельности компании-застройщика. Причем требования частных соинвесторов организация должна удовлетворить одними из первых. Кроме того, в законе прописали механизм, по которому можно потребовать исключить недострой из конкурсной массы и передать оплаченные жилые помещения в собственность дольщиков.

Однако заявить об этом праве все обманутые дольщики должны были всего за два месяца (после вступления закона в силу) – до 15 октября. Срок этот истек довольно быстро, а вопросов у обманутых участников долевого строительства стало еще больше.

Оказалось, что в законе, принятия которого дольщики так ждали, много темных мест. Во многом именно это стало причиной того, что далеко не все дольщики воспользовались предоставленным им правом и обратились с заявлениями в арбитражный суд.

«У юристов разночтения вызвали указанные сроки предоставления заявок. А дольщики, строительство объектов которых официально инвестировала (то есть, собирала с людей деньги) одна организация, а застройку по документам вела другая, но при этом в настоящий момент обе компании банкротятся, гадали к какой организации предъявлять требования о передаче квартир», – рассказывает координатор общественного движения «Дольщики Самары» Александр Евдокимов.

Осталось загадкой и то, нужно ли повторно заявлять о своих требованиях на жилые помещения тем, кто уже ранее через суд оформил квартиры в недостроях в собственность. «Сначала дольщикам сказали, что писать заявления в арбитражный суд не нужно, а уже 13 октября, за два дня до окончания срока появилась информация, что все-таки нужно», – отмечает г-н Евдокимов и добавляет, что вразумительные консультации по возникающим вопросам ни юристы, ни областной минстрой дать так и не смогли.

«В результате процедура существенно затянулась, и некоторые дольщики еще буквально накануне 15 октября сомневались, стоит ли вообще подавать заявление. Тем более, что разъяснений, как правильно его составлять, так никто и не дал. А разные юристы за услуги только по составлению заявления просили от полутора до семи тысяч рублей», – рассказывает координатор общественного движения дольщиков.

Кстати, многие дольщики вообще сомневаются, насколько правильно их заявления составлены, и все ли будут приняты для рассмотрения арбитражным судом.

«Заявление мы на всякий случай, конечно, написали. Но будет ли от него хоть какой-то толк? Честно говоря, сильно сомневаюсь. Пока в суд нас не вызывали. Да и поможет ли это нам в конченом итоге получить квартиры?» – задается вопросом разочаровавшийся участник долевого строительства, пожелавший остаться неизвестным.

«Скажем, все дольщики подали заявления и их включили в реестр требований по передаче жилых помещений. Но как они могут получить дом на достройку? В законе приведено семь пунктов, достаточно посмотреть лишь на некоторые из них, чтобы понять, что в Самаре практически ни один дом не может быть передан дольщикам. К примеру, объект незавершенного строительства должен принадлежать застройщику на праве собственности, точно также как и земельный участок, на котором находится объект, в собственности или аренде. Но большинство объектов в Самаре не зарегистрированы как собственность застройщика, далеко не по всем площадкам есть право аренды, а многие объекты вообще не имеют даже разрешения на строительство. То есть в юридическом плане стройки просто не существует или она ведется незаконно. А это значит, что фактически передавать дольщикам нечего», – резюмирует Александр Евдокимов.